Замечательной личностью был ротмистр Нарвского драгунского полка Дроздовский, однофамилец и потому ничего общего не имевший с генералом М. Г. Дроздовским, героем белого движения.
Высокий, стройный, с надменным взглядом, с большой самоуверенностью и фамильярностью, не имевший левой руки, которую потерял, после того когда, на пари с одной девицей, прострелил себе ладонь. Имел деревянную руку, подаренную ему одной из Великих княгинь, но носил только тогда, когда ездил верхом.
Дроздовский, имевший Императорский приз за фехтование, был послан еще из полка с двумя унтер-офицерами в Италию. По окончании там фехтовальной школы и вернувшись в полк, все были назначены к нам в училище: Дроздовский преподавателем фехтования, а Агафонов и Ждановский — инструкторами. Все они, как и Дроздовский, были блестящие фехтовальщики.
Много неприятных историй было у Дроздовского в училище. Не забуду, как его обрезал раз наш вахмистр Скадовский и проучила одна Елисаветградская барышня.
Вахмистр Скадовский, уже не очень молодой, с университетским значком на груди, крупный землевладелец (Скадовским принадлежал порт Скадовск на Черном море), он пользовался почетом и уважением у начальства. И вот, как-то, Дроздовский, будучи дежурным офицером по училищу, перед целым выстроенным эскадроном, сказал Скадовскому: «Милейший, ведите эскадрон». На что Скадовский ему ответил: «Господин ротмистр, я не милейший, а вахмистр Скадовский». Пришлось «пилюлю» эту проглотить.
Но с барышней дело у Дроздовского вышло похуже. Она была невестой одного нашего юнкера, который частенько, по будним дням, без разрешения начальства, бывал в доме ее родителей. Это была большая, известная в Елисаветграде, семья, где было и еще несколько сестер. Бывал там и Дроздовский.
Как-то этот юнкер (не помню его фамилии), не успевшим своевременно скрыться, столкнулся у них с Дроздовским, которого невеста и ее родные упросили не сообщать об этом и училище. Дроздовский обещал и даже дал слово. Но затем, видимо, его не сдержал, т. к. юнкер этот был вскоре арестован, а затем, после своего «объяснения» с Дроздовским, отчислен из Училища.
Вскоре, после этого, я был в Городском театре, где был также и Дроздовский. И собственными глазами наблюдал такую картину.
После окончания спектакля, когда публика стала расходиться, в нижнем фойе показался Дроздовский, под руку с местной помещицей, интересной дамой, Варун-Секрет. За ними шел брат Дроздовского, офицер Крымского конного полка, Юрий.
Вдруг, на встречу им, бросилась какая-то барышня и истерически крича «Подлец, мерзавец!», подскочила к Дроздовскому с намерением нанести ему удар по лицу. Но он и здесь не потерялся. И спокойно, повернувшись к брату, громко спросил: «Юра, это к тебе?»
Все-же это ему даром не прошло. Будущие однополчане сообщили об «оплеухе» в полк и Дроздовскому пришлось снять мундир Нарвских драгун.
Расскажу еще о траги-комическом с ним случае, давшим юнкерам повод его изводить.
Приехал, как-то, в Елисаветград бродячий цирк и расположился в палатка на окраине города. Мы, юнкера, даже об этом и не знали. Но, оказывается, Дроздовский там уже побывал, т. к. явившись в эскадрон и построив его (он был дежурным по училищу), обратился к юнкерам с такой речью:
— Господа, в город приехал цирк со зверями. Я решил войти в клетку со львами. Может быть к вашему удовольствию, они меня и скушают. Кто хочет из вас посмотреть на это зрелище? Но не успел еще никто произнести одного слова, как Дроздовский скомандовал: «Эскадрон направо, шагом марш.» И повел нас всех в цирк.
Когда мы пришли туда, Дроздовский сразу куда-то исчез. Затем скоро появился, переодетый в синюю «австрийку», каковые носили тогда как тужурки.
Клетка-вагон, перед которой мы расселись и куда Дроздовский сразу вскочил, оказалась не с обещанными львами, а с молодыми леопардами. Все шло сначала благополучно: Дроздовский хлопал бичем, громко кричал, а леопарды метались в клетке, из угла в угол.
Но вдруг звери вскочили вверх на, бывшие в вагоне, полки, и начали рычать, намереваясь прыгнуть на голову незнакомому горе-укротителю. В этот момент Дроздовский растерялся. Спас положение, стоявший около клетки, внизу, настоящий укротитель, который все время не спускал своего взгляда со зверей. И, когда это случилось, он начал кричать: «Господин Дроздовский, возьмите барьер! Господин Дроздовский, возьмите барьер…»
Сначала Дроздовский не соображал, что от него хотят. Но затем понял, схватил маленький барьер, которым укротитель лупил зверей, и замахнулся на леопардов. Те сразу присмирели, соскочили вниз и разбежались по углам. А Дроздовский благополучно выскочил из клетки.