Все семь дней маневров неудачи преследовали Северную армию. Да и неудивительно, что в конечном итоге, Военный министр «победил» Великого князя. Куропаткин сам составил план маневров, подобрал себе лучшие войска и назначил себя командовать Южной армией.
Этими маневрами Куропаткин хотел доказать: насколько он искусный полководец. У Государя, после них, он был в большом фаворе, почему и был назначен, через год, Главнокомандующим в нашей злополучной Русско-Японской войне.
Наш любимый начальник училища, генерал Самсонов, также был на маневрах, но вроде наблюдающего. Иногда он ездил с нами и всегда рядом со мной, на правом фланге эскадрона, во второй шеренге. Любил задавать вопросы относительно хода маневров и высказывать свое мнение. Выглядел Самсонов моложаво и многие принимали его за полковника, т. к. он постоянно был в форме училища и не имел генеральского лампаса, а лишь погоны генерала. Поэтому было не мало курьезов.
Бибиков здорово измотал дивизию. Наши Училищные лошади, не привыкшие к такой работе, выглядели настоящими «скелетами», несмотря на усиленную кормежку. Да, и мы, юнкера, устали порядком. Особенно одолевал нас сон. Спали мы не больше 2–3 часов за ночь. Помню, как я, когда дивизия остановилась, как-то, на короткий привал, забрался в шалаш на бахче и заснул, а когда меня разбудили, минут через 10-ть, то-мне показалось, что я, как-будто, «умер» и снова «воскрес». Такое чувство я испытал в своей жизни единственный раз.
Накануне церемониального марша, мы стояли в деревне Гремячке, в нескольких верстах от Курска, где в это время был Император и почему нам строжайше запрещено было туда отлучаться. Но это не остановило меня и еще двух юнкеров «удрать» в Курск. Город в эту ночь, точно вымер, на улицах не было не души. Только перед домом губернатора, где остановился Император, стояли парные часовые. Посетив там некоторые злачные места, мы вернулись благополучно в эскадрон.
Маневры закончились грандиозным церемониальным маршем двух армий. Невдалеке от Курска было выбрано подходящее для этого место и построены трибуны, где находились, кроме приглашенных лиц, Императорская фамилия и весь дипломатический корпус.
Император Николай II, сидя на коне, принимал парад. Его мы видели уже, когда Царь, встретив на маневре 10 дивизию, с нами поздоровался.
Прохождение такого огромного числа войск, заняло много времени и закончилось только к вечеру.
По этому поводу рассказывали потом следующий анекдот. Бывший на этих манёврах, в числе гостей, Шах Персидский, пораженный столь продолжительным церемониальным маршем, послал своего адъютанта посмотреть: не кружатся ли вокруг царской ставки все одни и те-же войсковые части, как это делается часто на театральных сценах.
Возвращались в училище по железной дороге. В вагонах, все время делились незаурядными впечатлениями пережитого.
На лето мы уходили в лагери, которые были в нескольких верстах от города. Это была чудная пора, ибо почти весь день юнкера проводили на воздухе. Там уже никаких занятий, кроме строевых, не было. Верховая езда, волтижировка, стрельба и эскадронные ученья.
Эскадроны, в конном строю, провожал обычно целый цветник Елисаветградских барышень. Пели песенники. А запевало юнкер выводил: «Справо по взводно, сидеть молодцами, не горячить лошадей. Барышни, барышни взорами печальными вслед уходящим глядят юнкерам»…
Лагерь был обширен. Целый ряд постоянных деревянных бараков, перед ними большая линейка с «грибами» для дневальных. Громадная, под навесом, столовая. Барак дежурного офицера. Кухни, конюшни. Лавочка (буфет) юнкеров, где можно было получить разную снедь, вплоть до горячего ужина. И, конечно, юнкерские карцера.
В одном из бараков, наверху, была нарисована кем-то из юнкеров, настоящая картина, изображавшая загородный ресторан и открытую сцену шантана с шансонетками, кутящую молодежь, рулетку и прочее.
А внизу надпись:
А в другом бараке также художественное произведение с подписью: