Г-жа Скосырева, после спектакля, устроила у себя ужин. Было много приглашенных. В антракте на спектакле я пошел за кулисы навестить своих друзей. И там получил от Скосыревой приглашение на ужин. Не желая быть ей обязанным и тем связать себя при писании рецензии, я отказался, сказав, что обещал уже быть у Шумана.
— Ну, конечно, вы без шантана жить не можете.
По правде говоря, она была права. Бывал я со своим редактором у Шумана частенько, предпочитая ему скучные семейные приемы. Не даром Василий Васильевич Теплов говорил:
ВОЙНА
Так коротали мы свои дни, пока не грянул гром войны. Была объявлена мобилизация. В эскадроне у меня, как у адъютанта, было много работы. Прибывали на пополнение запасные унтер-офицеры и лошади. А также 8 человек офицеров из кавалерийских полков нашего округа.
Полевой эскадрон, доведенный до 200-сот человек, делился на две части. Один полуэскадрон оставался при I Армии, а другой шел в 4 Армию, которая комплектовалась из войск Московского и Казанского военных округов, где не было полевых жандармов. Я, в должности помощника командира эскадрона, остался в I Армии.
В первый же день мобилизации станцию Вержболово занял батальон Волжского полка и эскадрон Смоленских улан, с приказанием оборонять таковую до подхода главных сил армии. Свою задачу Волжцы и Смоленцы выполнили блестяще. Особенно отличился пулеметный взвод при батальоне. Немцы никак не могли понять какое количество войск занимает станцию. Целые пехотные полки ходили в сомкнутом строю в атаку, а пулеметы Волжцев косили их, словно рожь. Их было всего два… И командовавший ими подпоручик получил Георгиевский крест.
Когда поезд Командующего армией и полевой эскадрон прибыли на ст. Вержболово, там еще находился штаб 3 армейского корпуса, войска коего наступали на Сталлупенен.
Генерал Ренненкампф приказал мне разыскать Командира 3 корпуса генерала Епанчина и передать ему, что он должен находиться уж впереди, а ст. Вержболово занимает Штаб армии.
Я скоро нашел Командира корпуса, который находился со штабом около небольшого домика, и передал ему приказание Ренненкампфа. Епанчин был несколько смущен, просил меня передать Командующему, что он ведет тяжелый бой и войска с трудом продвигаются вперед. Но, что он со штабом корпуса перейдет в другое место.
Командующим I Армии был генерал-адъютант П. К. Ренненкампф, обладатель крутого и взбалмошного нрава. Генерал, как мой бывший Корпусный командир, знал меня хорошо и я часто получал от него лично, минуя командира эскадрона, довольно оригинальные поручения. Но одно приказание было настолько дико, что об нем стоит рассказать.
Когда мы прибыли на станцию Вержболово, то заняли ближайшие станционные постройки, где также разместились охранные роты штаба и еще несколько нестроевых частей. Штаб армии остался в вагонах, составлявших поезд Командующего армией.
Устроившись с большим удобством и комфортом, в прекрасных пульмановских вагонах, штаб не особенно торопился покинуть насиженные места. И только, после Гумбиненского сражения, сразу, перешел в гор. Инстербург.
Спокойно-методически работал Штаб армии, но его «мирная» обстановка была нарушена, когда, однажды, в тыл к нам, прорвались два немецких эскадрона и ударили по нашим путям сообщений. О факте этом, почему-то, никто не писал. Даже умалчивает о нем в своей книге генерал Н. Н. Головин («Из истории кампании 1914 года на русском фронте»). В обозах произошло замешательство и началось их паническое бегство по шоссе к Эйдкунену. Дошло до того, что ездовые выпрягали лошадей и верхом мчались по шоссе, мимо Штаба армии. Стоял страшный шум, крики, топот коней.
Я, немедля, приказал поседлать по тревоге эскадрон и вывел его на шоссе, стараясь остановить мчавшиеся обозные повозки.
Из вагона на шоссе быстро вышел ген. Ренненкампф. В этот момент, мимо него, несся на неоседланной лошади, без папахи, донской казак, крича не своим голосом: «немцы, немцы»…
Увидя эту картину, генерал остановил его и, подозвав к себе, спросил: «Где немцы?». Казак указал в сторону Эйдкунена.
— Штаб-ротмистр князь Ишеев, позвал меня Командующий армией, — поезжайте с этим казаком и удостоверьтесь, действительно-ли там немцы, где он говорит.