Проехав в указанное казаком место, я нашел там, вместо немцев наши охранные роты, которые рассыпали в цепь их командиры, о чем и доложил, возвратясь, вместе с казаком, Командующему армией. Ген. Ренненкампф ничего не говоря казаку, отдал мне следующее дословное приказание:
— Возьмите этого казака, расстреляйте и голову его принесите мне в вагон.
Что мне было отвечать, как не: «Слушаюсь, Ваше Высокопревосходительство».
Получив столь необычайное «задание», я, откровенно говоря, призадумался, как-бы избежать исполнения этого «поспешного» приказания вспыльчивого генерала и, если возможно будет, спасти казака.
На его счастье, в этот момент, налетел на меня мой Командир эскадрона полковник Нереновский. Большой любитель поспать, после обеда, полковник, не в обиду ему будет сказано, малость запоздал. Желая, видимо, показать перед Командующим свою распорядительность и, не зная о данном мне генералом приказании, «дядя Федя», как называли его офицеры, громовым голосом закричал: «Штаб-ротмистр князь Ишеев, поезжайте немедля в Эйдкунен, там чорт знает, что происходит, заклинились обозы». Господин полковник, Командующий армией приказ…, пробовал было я возразить. «Слушайте, что я вам приказываю». И, не дав мне доложить ему приказание Командующего, помчался дальше.
Передав казака вахмистру эскадрона с приказанием: задержать его впредь до моего распоряжения, я направился с несколькими унтер-офицерами в Эйдкунен.
Здесь моим глазам представилась такая картина. Площадь этого немецкого пограничного городка, перед мостом, сплошь была усеяна обозными повозками, вклинившимися, в паническом бегстве, на мосту и прекративши там всякое движение. Повозки были без ездовых и я долго не мог их найти. Оказывается «храбрые воины» попрятались под повозки и мне с трудом уда лось их выгнать из-за «прикрытия».
Водворив таким образом порядок и урегулировав движение, я вернулся на ст. Вержболово и немедля отправился в эскадрон. На мой вопрос: «Где казак?», — вахмистр смущенно доложил, что казак бежал и в кратких словах описал мне картину бегства.
Что было делать? Факт был на лицо — казак исчез. С «Желтой опасностью» (кличка, под которой был известен в военных кругах ген. Ренненкампф), шутки были плохи и надо было искать способ самому выйти благополучно из создавшегося положения.
Я отправился к Командиру эскадрона и рассказал ему все подробно. Выслушав меня, полковник посоветовал мне молчать и никому об этом, пока, ничего не говорить.
Прошел день, второй. Казалось, что Ренненкампф забыл об этом случае. Как вдруг, на третий день, после обеда за чашкой кофе, Командующий, будучи в хорошем расположении духа, неожиданно для всех, спросил Командира эскадрона: «А, что, Ишеев, расстрелял казака?». На это последовал спокойный ответ дяди Феди: «Да, расстрелял». Здесь следует пояснить, что полковник был у Командующего армией в большом фаворе и частенько за обедом забавлял его веселыми анекдотами.
Сознавал ли ген. Ренненкампф, что погорячился, отдавая столь нелепое приказание, как: принести ему голову в вагон, — я не знаю, но так кончилась благополучно для казака и для меня эта «трагикомическая история».
Сколько лет прошло уже с тех пор и я все не могу ее забыть и в точности не знаю: действительно ли удрал казак, или молодцы унтер-офицеры, услышав его печальное повествование, — выпустили лихого станичника на свободу. Последнее я думаю, вероятнее.
Запомнилось хорошо еще одно приказание ген. Ренненкампфа.
После первого неудачного боя с немцами, 28 пехотная дивизия, 20-ого армейского корпуса, находившаяся на правом фланге нашей армии, была настолько расстроена, что некоторые офицеры этой дивизии оставили свои части.
Командующий армией потребовал меня к себе в вагон и отдал следующее приказание:
— Мне известно, что на станции Пильвишки находятся офицеры 28 дивизии, бросившие своих солдат. Возьмите 2-х унтер-офицеров, поезжайте на эту станцию, соберите этих беглецов и представьте мне.
Приехал я на эту станцию, которая находилась в 25-ти верстах от границы, ночью. Небольшая комната ожидания была сплошь набита солдатами, а среди них, на полу, стояли два гроба с телами, убитых в Каушенско бою, офицеров Л. гв. Конного полка, которые их денщики везли в Петроград. Жуткая картина.
На рассвете мои унтер-офицеры обнаружили в соседних к станции хатах 7-м человек офицеров 28 пех. дивизии, среди коих было два капитана.
Я объявил им приказание Командующего армией и повез в Вержболово. Там, выстроив их перед вагоном Командующего, доложил ему, что собрал 7 человек.