Вспоминается живой и энергичный монархист Пуришкевич, бегавший по комнате из угла в угол со стеком в руке и декламировавший свои остроумные, на злобу дня, стихи. Одни из них, по случаю закрытия Ген. — губернатором публичных домов, когда проститутки, прикрывшись косынками сестер милосердия, шныряли по улицам Варшавы, были настолько удачны, что я их сразу запомнил. Вот этот перл:
Но второй куплет настолько нецензурен, что об нем умалчиваю.
Получил я от него в подарок книжку остроумных его стихов, посвященных Дупенскому. Под этой фамилией был скрыт, по очень прозрачно, — депутат Государственной думы Крупенский. К сожалению, она у меня не сохранилась.
ЖИЗНЬ И КАЗНЬ ПОДП. МЯСОЕДОВА
В то время был привезен в Варшавскую крепость, арестованный за шпионаж подполковник Мясоедов. И мне тогда, невольно вспомнился наш полк, поездки за границу через станцию Вержболово, на которой Мясоедов был тогда Начальником жандармского отделения. Я знал его лично и хорошо всю его биографию.
В молодости офицер одного из пехотных полков, стоявших в Ковно, женатый на рожденной немке, дочери владельца Ковенского гвоздильного завода Тильманса, он скоро перешел на службу в отдельный Корпус жандармов.
Высокого роста, громоздкий, обладатель большой физической силы (ломал пальцами монету), с надменным и наглым взглядом, — Мясоедов импонировал своим видом.
Нас, офицеров драгунского полка, поражали те крупные свази, которые имел простой жандармский офицер в Германии и тот широкий размах, с которым он жил.
Ежегодно он был приглашаем на охоту к самому Кайзеру, а сам давал у себя пышные рауты, на которые приезжали немецкие офицеры, близ стоявших улан. Старался завлечь на эти приемы и нас молодых офицеров полка.
Обворожительная хозяйка, интересные приезжие немки и широкое хлебосольство, — все это, откровенно говоря, влекло нас, холостую молодежь, скучавшую в захолустной стоянке. Бывали мы там как-бы инкогнито, т. к. жандармский подполковник, после одного случая, в полку принят не был.
И вот в один прекрасный день, требует меня, как полкового адъютанта, к себе на квартиру, в неурочное время, командир полка, бывший в ту первую революционную вспышку Начальником военного района двух пограничных уездов.
Вхожу. В кабинете командира застаю молодого жандармского корнета Пономарева, прибывшего из Петербурга с секретным поручением Штаба корпуса жандармов произвести обыск у подп. Мясоедова. Получаю приказание: заготовить предписание командиру эскадрона в местечке Вержболово, — содействовать корнету при производстве обыска.
Цель обыска: найти огнестрельное оружие, которым, якобы, торгует Мясоедов, перевозя его тайно через границу. Но за этим скрывалось, как говорили тогда, нечто другое. Что было обнаружено при обыске — не помню. Жандармский корнет укатил в ту же ночь, с какими-то вещественными доказательствами в Петербург.
А результат обыска был таков: подполковник Мясоедов, вскоре был отрешен от занимаемой им должности и удален из Корпуса жандармов.
Выйдя в запас, Мясоедов поселяется в Петербурге. Он делается, видимо для отвода глаз, представителем одной крупной немецкой автомобильной фирмы. Опять широкий образ жизни: открытый дом, постоянные приемы. Жена его сближается с супругой Сухомлинова. И Мясоедов свой человек в доме Военного министра.
Грянул гром войны. Завод Тильманса, тестя Мясоедова, закрывают, а его самого, бывшего на подозрении еще в мирное время, высылают в глубь России. Мясоедова призывают из запаса, он надевает мундир подполковника, с зачислением по армейской пехоте, и назначается в распоряжение Военного министра генерала Сухомлинова, пользуясь его особым покровительством.
Нашумевшая в то время история: столкновение его с редактором «Вечернего Времени» Борисом Сувориным, имевшего смелость его разоблачить, — хорошо известна всем и писалось о ней тогда много.
Материал, который мог добыть у Военного министра бывший жандармский офицер, не удовлетворял, видимо, его хозяев. От него требовали более интересных для них: оперативных сведений. Но для этого надо было проникнуть на фронт.
И вот, однажды, в Штабе I армии появляется подп. Мясоедов с рекомендательным письмом Военного министра, с просьбой о назначении его в Штаб армии. Но здесь ему не повезло. Бывший в то время Начальником контр-разведывательного отделения штаба этой армии, жандармский подп. Беловодский, знавший хорошо прошлое своего быв. сослуживца, сообщил, об этом Начальнику штаба армии генералу Одешелидзе и хитрый грузин ему вежливо отказал.