Но Мясоедов не унывает. Возвращается в Петроград и, заручившись рекомендацией своего покровителя, направляется в Штаб 10 армии, действовавшей тогда в Вержболовском направлении, где он, по своей прежней службе, был как у себя дома. Здесь письмо Военного министра возымело свое действие и Мясоедов назначается на штатную должность штаб-офицера для поручений при разведывательном отделении этого штаба.
Об этом узнает недремлющая контр-разведка Сев.-Зап. фронта. Там были лица, которые хорошо знали подноготную быв. жандармского офицера. За ним устанавливается слежка. Перехватывается у агента контр-разведки его письмо, адресованное немцам и содержащее оперативные сведения. Это письмо и послужило главным против него обвинением.
В Варшавской крепости Мясоедов был предан Военно-полевому суду, председателем коего назначается полковник ген. штаба из Сев.-Запад. фронта Лукирский.
Были-ли у Мясоедова сообщники? Суд этого не выяснил. На вопрос, поставленный ему об этом председателем суда, он ответил: «Если я назову их, то вы все здесь ахнете». Действительно ли за спиной Мясоедова стояли такие лица, которых он назвать не мог, или делал только вид, что таковые существуют, стараясь тем воздействовать на суд? Но это его не спасло. Мясоедов был приговорен к повешению.
Генерал-губернатор должен был этот приговор, как пользующийся правами Командующего войсками округа, — утвердить. Не желая, видимо, брать на себя такую ответственность, князь Енгалычев, имевший большие связи в Ставке, телеграфировал Верховному главнокомандующему Великому князю Николаю Николаевичу о приговоре суда.
Вскоре от Великого князя был получен ответ: «Другого решения быть не может». И приговор был утвержден. А на рассвете Мясоедов был повешен.
Присутствующий при казни, по приказанию Генерал-губернатора, полковник В. А. Олсуфьев говорил мне, что перед казнью Мясоедов держался все время подчеркнуто спокойно и самоуверенно, как будто надеясь, что кто-то должен его спасти.
Вскоре, после этого, был получен приказ начать постепенную эвакуацию. А затем Варшава была нами оставлена. Военная канцелярия была расформирована и мне надо было возвращаться в Штаб I армии.
В ГОРОДЕ ДИСНА
Когда, после оставления нами Варшавы, я вернулся в Полевой эскадрон, Штаб I армии находился в постоянном отступлении. С большим трудом было пройдено болотистое Полесье и наконец мы докатились до уездного города Дисна, на Западной Двине, где расположился Штаб I армии.
Через реку, по мосту, построенному уже во время войны, попадали мы в бывшее имение певицы А. Вяльцевой. Здесь, в красивом помещичьем доме, жило высшее начальство Армии, находилось Оперативное отделение штаба и помещался телеграф (связь с корпусами), где мне приходилось часто дежурить.
Имение Вяльцевой принадлежало тогда мужу покойной генералу Бискупскому. В доме, по воле покойной, было все сохранено в том виде, как было при ней. Даже осталась богатая коллекция граммофонных пластинок, напетых Вяльцевой.
Стали мы в Дисне прочно и, видимо, надолго. Была зима. На фронте было затишье. Текла будничная жизнь. И чтобы скрасить ее, надумал я организовать спектакли.
В центре города был солидный Народный дом Общества трезвости, с хорошей сценой и зрительным залом. Но в нем не было электрического освещения. Наша же Автомобильная рота имела подвижную электрическую станцию. Подкатил такой автомобиль к зданию, перебросил через окно провода, и в день спектакля сцена и зрительный зал озарились электрическим светом. Но не было еще главного — разрешения. Генерал Одешелидзе не особенно жаловал такие начинания. Приходилось обратиться к протекции, пробраться к Командующему армией, «держась за тетенькин хвостик».
При Штабе армии были два полевых лазарета. В одном из них постоянно бывал ген. Литвинов. И вот через сестер этого лазарета мне и удалось получить разрешение Командующего армией, но с условием, что весь сбор поступает в пользу лазарета на покупку теплых вещей для выздоравливающих солдат.
В то время в Петрограде пользовалась большим успехом комедия Е. Мировича «Вова приспособился», которая буквально не сходила с репертуара «Кривого зеркала». Мы остановились на постановке этой комедии и я послал за ней в Петроград унтер-офицера. Он скоро ее привез.