Только 9 марта делегации управления удалось добиться от генерала Корнилова разрешения на открытие Комендантскою управления. Но его пришлось устраивать уже в другом помещении — на Загородном проспекте в доме Кузнецова.
Там, на новом месте, уже многих не досчитались: штабс-капитан Балицкий был убит, пропал без вести полковник Кулинский и еще один капитан. Работа в управлении не была уже такой интенсивной, как раньше, а наоборот — нервная, т. к. все время не было уверенности в завтрашнем дне. Но тогда, у капитана Крыжановского появилась новая отрасль работы — к спасению офицеров жандармерии и полиции. Это приходилось делать секретно от своих сослуживцев, а в особенности от писарей и команды, т. к. многие из них уже сильно «покраснели». Этих офицеров он снабжал удостоверениями, что они, офицеры таких-то полков, и отправляются к месту своей службы — это помогало им выбраться из Петрограда.
Приблизительно в июле 1917 года, генерал Калантаров был, по распоряжению Керенского, отстранен от должности Коменданта и предан суду за какие-то гвозди, на получение которых он выдал разрешение. На его место был назначен полковник Солодовников, который не долго удержался на этой должности и вскоре куда-то исчез. Об этом Крыжановский донес в Штаб округа и был назначен исп. об. Коменданта.
К счастью, после моего дежурства в первый день революции, я в Комендантском управлении больше не бывал. Обо всем этом мне рассказал позже Крыжановский. В то время я был и. д. штаб-офицера для поручений при мобилизационном отделении штаба Петроградского военного округа, назначенным вместо капитана барона Фредерикса, отчисление коего потребовали писаря штаба.
Попал я на эту должность, благодаря Начальнику штаба округа генерал-лейтенанту Рубец, который хорошо меня знал по штабу 3 Кавалерийской дивизии. С назначением Главнокомандующим генерала Корнилова, он привез с собой, с фронта, своего начальника штаба генерал-майора Серебреникова, который и был назначен, вместо ген. Рубца.
Вспоминаю, как генерал Корнилов, желая убедиться насколько подчиненные ему войска находятся у него в повиновении, приказал вызвать на Дворцовую площадь, перед здание Штаба округа Гвардейский экипаж, Донской казачий полк и еще один из пехотных полков, но какой точно — хорошо не помню.
Приказ об этом был передан в полки по телефону. Но так как таковые долго не выходили на площадь, то ген. Корнилов приказал послать в полки офицеров, для передачи его приказания лично командирам полков. Я был послан на автомобиле в Донской казачий полк, расположенный в казармах на Обводном канале.
Явившись командиру полка и передав приказ Главнокомандующего: немедленно вывести полк на Дворцовую площадь, я услышал от него такой ответ: «Без полкового комитета я не могу этого сделать. Я его сейчас соберу и как он решит так и поступлю. А вы, пока, подождите в офицерском собрании». Просидев в собрании добрый час, я был приглашен к командиру полка, который передал мне, что полковой комитет решил полка не выводить.
Вернувшись и доложив Начальнику штаба результат своей поездки, я узнал, что на площадь вышел, и то после долгих переговоров по телефону со штабом, только Гвардейский экипаж. Пехотный же полк, как и Казачий, приказ Главнокомандующего не исполнил.
Узнав, что даже Донцы не исполнили его приказа, генерал Корнилов (он был сыном казака крестьянина), — понял, что на войска Петроградского гарнизона он положиться не может, — и уехал в Действующую армию.
В Петрограде я больше всего вращался в кругу артистов и журналистов. Большими моими приятелями были известная опереточная примадонна Валентина Пионтковская и ее муж В. П. Смирнов. У них, в громадной, роскошной, бывшей квартире артистки Кавецкой, на Петроградской стороне, всегда было много известных артистов и музыкантов. Познакомился я с ними в Варшаве, когда Смирнов имел там оперетку.
Оперетта Валентины Пионтковской на Хмельной, в дни войны, имела большой успех. Кроме самой Пионтковской, труппа была сильная: Михайловская, Михайлов, Петровский, Рокотов, Майский и др. известные артисты. Режиссировал Петербургский опереточный премьер Михайлов. В театре часто бывали Польские опереточные знаменитости: Мессаль, Немировская, Редо. А польские газеты писали: «Вот у кого нашим поучиться.»
Не могу забыть, как Пионтковская упрашивала меня выступить в оперетке. В день премьеры оперетты «Ночь Любви» заболел внезапно артист, певший капитана-исправника. Дублера в труппе не было, а также в Варшаве не было и русских опереточных артистов.