Вспоминаю, как Крымское правительство, нуждаясь в валюте, зафрахтовало иностранный пароход, погрузило на него большое количество Удельного вина (в бочках) и отправило его для продажи за границу. С ним, как специалист, был послан мой брат.
Продать это вино удалось только в Англии, где фирма, купившая его, пригласила брата на службу до окончания его разлива. Затем брат вернулся в Россию и продолжал служить на Массандровском подвале. Дальнейшая его судьба мне, к сожалению, неизвестна.
Здесь мне опять пришлось приобщиться к моему, любимому поприщу — театру. Зашел ко мне, как-то, в канцелярию, служащий Освага, быв. оперный артист Кларин-Делорм и начал уговаривать меня устроить на товарищеских началах оперные спектакли. Все мол для этого имеется: артисты, хористы театр, костюмы и оркестр. Я ему сказал, что с радостью возьмусь за это, но только должен раньше переговорить с Начальником гарнизона.
Полковник Колотинский ничего против этого не имел и сразу у нас закипела работа. Кларин взял на себя постановочную часть, а я все остальное.
Театр в Городском саду был арендован известным опереточным антрепренером С. Н. Новиковым и потому первый наш спектакль пришлось устроить в театре Дома Императора Николая II, построенного Царем и подаренного им городу. В нем имелась новая, прекрасно оборудованная сцена. Но неудобство этого театра заключалось в том, что он находился далеко от центра. Затем мне удалось переснять театр у Новикова и все следующие спектакли состоялись уже в Городском саду.
В то время в Ялте играл, под управлением Бутникова, прекрасный симфонический оркестр Главнокомандующего. По моей просьбе, заведующий оркестром полковник, разрешил выделить из него часть специально для оперы. Нашлось много оперных хористов, певших по церквам, и из них один хорист сформировал отличный оперный хор. Была в Ялте постоянная прекрасная костюмерная. И нашелся даже балет.
В состав нашего товарищества вошли: сопрано Епанешникова, прекрасная певица и музыкантша, окончившая с золотой медалью Московскую Филармонию, сопрано Соколовская, меццо-сопрано Куницина, петербургский тенор Кларин-Делорм, баритон Харьковской оперы Дубовенко, артист Императорских театров — бас Жарковский. Остальные добавлялись по мере надобности. Музыкальная часть была в руках Шаца, известного Петербургского аккомпаниатора.
Открыли мы «Фаустом» Гуно. Спектакль прошел с большим успехом. В местной газете писали: «Оперное товарищество, прикрывшись скромным названием „Комической оперы“, для открытия своих спектаклей, поставило „Фауст“ Гуно. Но ничего комического в этом не было. Это был подлинный „Фауст“». Затем шли похвалы всем исполнителям.
Окрыленные этим успехом, мы повторили «Фауст» два раза в театре Городского сада. Затем поставили «Риголетто» с одной итальянкой, певшей Джильду.
Но самым удачным нашим спектаклем были «Корневильские Колокола» — эта очаровательная, такая «певучая», старая, бессмертная оперетта Планкетта! Что ни акт, то увлекательные мелодии! Есть, что напевать, выходя из театра! Ведь столько людей до сих пор мурлычат под нос:
И даже не знают, что эта мелодия — один из прелестных напевов «Корневильских Колоколов».
Роли в этой оперетте разошлись очень удачно. Епанешникова — бойкая Серполетта, Соколовская — интересная Жермен, Кларин-Делорм — прекрасный Гранише, Дубовенко — блестящий Маркиз де Корневилль, Ардатов — прекомичный Старшина и Жарковский незаурядный Гаспар. Обычно в оперетке эту роль играют комики: и преподносят излишнюю мелодраму. Но Гаспар — эта одна из редких драматических ролей в оперетке, со множеством оттенков, — требует особого исполнителя и Жарковский был в ней великолепен. Не даром и Шаляпин пел, как-то, Гаспара в Царскосельском театре в Высочайшем присутствии.
«Корневильские Колокола» прошли у нас с большим успехом несколько раз и даже на открытой сцене в Городском саду. Вспоминаю, как раз, чуть было, не пришлось отменить спектакль.
Певший Маркиза де Корневилль артист Дубовенко, душа нашего товарищества, прислал мне утром, в день спектакля, записку с извещением, что он сильно простужен, но постарается приложить все усилия к тому, чтобы участвовать в спектакле. За час до начала, я получил от него вторую записку, где он писал, что у него сильно поднялась температура и он, к сожалению, петь не может.
Что было делать? Дублера у нас не было. Все билеты были проданы и отменить спектакль не было никакого расчета.