Уже начала собираться публика. Все артисты были одеты и загримированы. А я был в кассе и хотел уже распорядиться выдавать обратно деньги. Как вдруг ко мне прибежал один из хористов и сообщил, что в театре, среди публики, находится артист театра «Миниатюр» из Симферополя, который знает партию Маркиза и может заменить Дубовенку.
Но прежде чем вести с ним переговоры, я попросил Шаца проверить по клавиру, знает ли он эту партию. Отзыв Шаца был утешительный.
Зная, что от него зависит быть спектаклю или не быть, он заломил с меня фантастическую сумму, но я предложил ему — ровно половину. Немного подумав, он согласился, желая, видимо, выступить в спектакле при переполненном зале. Костюм с Дубовенки был ему не по плечу и на маркиза он мало походил, но пел и держался уверенно. А главное — спас спектакль.
Вспоминаю, как, по поручению Начальника гарнизона, я устроил в театре Городского сада, в пользу Добрармии, грандиозный концерт.
Мною была выпущена громадная афиша, на которой крупными буквами было обозначено: «Мобилизация всех артистических сил Ялты». А затем перечислялись имена всех исполнителей.
Участвовали все артисты моего «Оперного товарищества», хор, оркестр Главнокомандующего, бас Императорской оперы Серебряков, Павел Троицкий и мн. другие. Но главной притягивающей силой была Плевицкая.
Много труда мне стоило найти ей аккомпаниатора. Она плохо разбиралась в нотах — и все напевала пианисту по слуху. Ни один из аккомпаниаторов ее не удовлетворял и только молодой, талантливый Петербургский пианист, Орланский пришелся ей по вкусу.
Концерт этот прошел, как в художественном так и в материальном отношении, с огромным успехом.
И еще один благотворительный вечер в гостинице «Россия», который устраивала, жена Главнокомандующего баронесса Врангель. Устройство на нем киосков и концертной программы было поручено мне.
В то время в «России» жило много богатой публики. Москвичи: Грибовы, Тарасовы, Перловы, Асеевы, Исаевы и другое знатное купечество. А потому киоски с шампанским торговали на славу. Много съехалось знати и с ближайших курортов. Обращал на себя внимание генерал Зыков своей красочной формой Туркестанского конного полка.
Концертная программа также имела большой успех. Дуэты и квартеты из опер, а также отдельные выступления лучших артистических сил Ялты. Вспоминаю, как мне удалось привлечь к участию, бывшую Испанскую танцовщицу, жену известного художника Мясоедова, обольстительную андалузскую красавицу. Она имела потрясающий успех. Конферировал, также нигде не выступавший, известный кинематографический артист и режиссер Стрижевский.
Незадолго до эвакуации, был учрежден Ялтинский Военно-Административный Район, начальником коего был назначен генерал-майор Бар, а Начальником штаба полковник Эверт. И я, приказом по этому району, № 403 от 3/16 октября 1920 года, был назначен состоять, с оставлением в занимаемой должности, при Штабе названного района.
Часто из Севастополя приезжал в Ялту Дежурный генерал Архангельский, где у него, на одной из дач, жила семья. Постоянно заходил ко мне за получением места на пароход. И всегда удивлялся, почему Начальник гарнизона не представляет меня к производству в подполковники. Правду сказать, интересовало это меня мало и я никогда не заикался об этом Колотинскому. В Феодосии такую-же должность, как я, занимал полковник Кутепов (брат генерала). Так я и остался ротмистром, Царского производства за выслугу лет в 1916 году.
ЭВАКУАЦИЯ
Эвакуировался я на пароходе Русского О-ва пароходства и торговли «Цесаревиче Георгии». Комендантом на него был назначен генерал-майор Судебного ведомства Савицкий, а я его помощником.
Шел этот пароход под флагом Красного Креста, так как на него были погружены больные и раненые из Ялтинских госпиталей и санаторий. Также генерал Бар со своим штабом и много генеральских семейств, главы которых были в Севастополе. Так, под мое попечение, была отдана семья генерала Архангельского.
На пароходе я организовал приготовление горячей пищи. Успел погрузить, в самый последний момент, заказанную заранее, — выпечку хлеба. В общем «Цесаревич Георгий», в сравнении с другим пароходами, был в лучшем состоянии и не так перегружен. Многие имели каюты. Сам я помещался в одной каюте, которую разделял с одним интендантским чиновником, благодаря которому мы имели запасы разных круп и других продуктов.
В дороге этот чиновник рассказал мне, как ему удалось погрузить на наш пароход очень ценный, валютный груз табака и вина в бочках. И как местные большевики уговорили его, обещая ему службу у них и все другие блага, — этого не делать.