Поверх длинной тёмно-каштановой шевелюры, заплетённой в лучших эльфийских традициях, красовался артефакт, один в один напоминающий венец, подаренный мне. Прямые, чуть сведённые брови — чёрные, как и глаза. Падший Паладин хранил выражение абсолютного хладнокровного спокойствия. Было сложно разглядеть сквозь каменные черты лица что-либо ещё. Одетый в холодные светлые тона, мужчина смотрел в одну единственную точку прямо перед собой.
То, что я стояла на его пути, осталось незамеченным. Он смотрел сквозь меня. Словно меня и не существовало. Ровно до тех пор, пока пространство не озарила огромная сияющая серебристым свечением вспышка.
И я прекрасно знала, что это.
Поцелуй Марены — всепожирающее прикосновение самой богини смерти Изначального Хаоса, против которого, насколько мне известно, ещё не удавалось устоять ни одному живому творению Создателя.
Обернулась, а сердце пропустило удар. Даже дышать перестала, потому что за моей спиной стояла архимаг Лилит Аэлин Камелия Де Алькарро. На ней — полупрозрачное одеяние с золотой оторочкой, состоящее из шаровар и едва прикрывающего грудь топа. Боевое проклятие высшего уровня выпустила она. В Прайма Кириниона.
На её бледном лице играла победная улыбка, а в следующее мгновение жертва Поцелуя Смерти рухнул вниз, приземляясь на колено. Лицо с бронзовым оттенком кожи побелело. Вены мгновенно проступили и приобрели фиолетовый оттенок, и как мне показалось, даже зашевелились. Киринион закрыл глаза. Картина была более чем ужасающей.
Так вот как моя мать поставила великого безжалостного правителя на колени.
— Ещё никто не ставил меня на колени, женщина, — тихим вкрадчивым, жутким до глубины сознания голосом произнёс падший, подтверждая мою догадку. — Ты связана с Арханиэлиусом. Он связан со мной. Поэтому, и только, — выделил он, — в этот раз я поглощу всё сам и не допущу последующей отдачи на твою смелую, пусть и плохо соображающую прекрасную головку, Аэлин.
Правитель Алнаира поднялся и вновь принял вертикальное положение. В его глазах теперь действительно отражалась сама Бездна. Чернее, чем самая глубокая ночь, глубже бездонной пропасти, он смотрел на неё немигающим пристальным взглядом. Лично мне захотелось провалиться в Геенну Огненную. Скорее всего там всё уютнее, чем здесь. А вот архимаг Де Алькарро осталась равнодушной.
Мать моя… ну и выдержка.
— И я в последний раз предложу тебе мирные условия разрешения спора, — добавил он.
— Я всё ещё жду твоего предложения, Прайм, — отозвалась она спокойно.
— Ашерро не может быть одновременно твоим кесарем и моим децернентом. Поэтому я предлагаю обмен. Ты останешься здесь в качестве моего личного децернента, со всеми вытекающими отсюда обязанностями, — снова заговорил Прайм Киринион. — Тогда Арханиэлиус может вернуться на Альтерру в качестве вашего кесаря.
— Будь по-твоему.
— Да. Ещё одно из условий, — Прайм улыбнулся так ласково и жестоко одновременно, что я снова содрогнулась. — Прежде Арханиэлиус женится на одной из женщин Алнаира. Во избежание дальнейших возможных недоразумений, которые определённо возникнут в противоположном случае.
Правящий Алнаиром не один десяток веков с особой, несвойственной для чужих друг другу людей нежностью коснулся женского лица, проходясь тыльной стороной ладони по щеке. Это показалось довольно странным, но, едва взглянув на архимага Де Алькарро, заметила, как с ресниц сильнейшей на всей Альтерре катятся слёзы. Именно их он и убрал. Никогда раньше не видела, чтобы выдержка действительно покидала последнюю из рода Де Алькарро, оставляя её настолько слабой. Никогда. До этого момента.
— Аэлин, церемония будет на рассвете, — добавил Прайм Киринион холодно.
В следующее мгновение всё померкло. Нет больше Прайма Алнаира. Нет больше архимага воздушной стихии измерения Альтерра. Многоликие потоки личных децернентов действующего Прайма Алнаира погасли, забирая вместе с собой и кусочек прошлого, который мне дозволили увидеть. Тронный зал вновь погрузился в полумрак. Воцарилась тишина, разбиваемая только частыми ударами моего пульса, который так и звучал в моей голове.