Ольга кивнула.
– Дом фельдшерицы крайний на этой улице, по правой стороне.
– Спасибо вам большое, – Ольга поднялась с лавочки, – мне любые сведения важны.
– Пожалуйста. Заходи за козьим молочком, я недорого продаю.
***
Ольга остановилась перед симпатичным домиком из белого кирпича. Красная черепичная крыша, бежевые оконные переплеты и ставни, выкрашенные в вишневый цвет, делали его нарядным. В палисаднике пожилая женщина подвязывала кусты малины. При её появлении она отложила моток верёвки и ножницы в сторону.
– Здравствуйте, вы Анна Егоровна?
– Да. – Женщина отряхнула руки и подошла ближе.
– Я дочь Анастасии. Марина Долгова моя тётя.
– Но как же? – Бывший фельдшер растерянно развела руками.
– Тётя отдала меня в детдом, – повторила Ольга уже заученную фразу, догадываясь, что ещё не раз придется её произносить. – Я хотела выяснить, отчего умерла моя мама.
Анна Егоровна побледнела.
– У каждого врача своё кладбище, пока он не научится лечить. У меня, слава богу, оно маленькое, но твоя мама оказалась первой, кого я потеряла. Хорошо её помню. В народе говорят: зачахла от тоски, уж очень любила твоего отца. Постепенно у неё поражались почки, печень, мучила слабость. Я понимала, происходит общая интоксикация организма. Но чем? Так и не смогла выяснить. Настаивала на обследовании в городе, но она отказалась. Теперь понимаю: нужно было настоять. Ты сейчас старше своей мамы почти на десять лет?
Ольга кивнула.
Анна Егоровна внимательно разглядывала гостью
– Ты похожа на неё, а на отца ни капельки.
– Вы встречали моего отца?
– На кладбище. Первый раз через год после её смерти. Он сидел возле могилы Насти. – Я не стала подходить. Если бы не бросил её, может, она осталась бы жить. Потом ещё несколько раз встречала. Заметила, что в день рождения Насти он приносит на могилу её любимые цветы – белые пионы.
– Анна Егоровна, а когда у мамы день рождения?
– Завтра. Ты хочешь его повидать? И правильно, – она усмехнулась. – Я так и не осмелилась всё высказать ему, может, ты сумеешь. Однако совесть его мучает. Очень давно, лет двадцать назад, я его с двумя детьми видела: мальчиком лет тринадцати и девочкой лет восьми. Если это его дети, то получается твои брат с сестрой по отцу.
Ольга вздохнула.
– Сомневаюсь, что они обрадуются мне. Спасибо, Анна Егоровна. Всего вам хорошего.
– И тебе. Я очень рада, что у Насти осталась дочь.
***
После разговора с фельдшером Ольга сходила в магазин и купила продукты. Она собралась остаться в Антеевке ещё на пару дней. Ей пришлось выдержать трудный разговор с мужем. За семнадцать лет супружеской жизни они впервые расстались так надолго. Максим раз десять спросил её о криминальной обстановке в деревне, просил быть внимательной и осторожной. Ольга уверила его в полной своей безопасности. Она приготовила пельмени в маленькой алюминиевой кастрюльке и без особого аппетита поела, зато чаю с сушками выпила пару чашек. Потом сменила постельное белье на кровати и вышла во двор. Побродила по небольшому саду, осмотрела заросший без хозяйского глаза огород. Заглянула в низенький птичник.
«Интересно, как тетя собирала яйца? Чтобы добраться до гнезд, необходимо согнуться в три погибели», – думала Ольга, оглядывая хозпостройку.
В палисаднике среди бурьяна обнаружила несколько кустов пионов. К её большой радости среди темно-вишневых, розовых цветов пышно цвёл куст с белоснежными махровыми пионами.
Она обрадовалась: «Завтра отнесу маме».
Наклонилась вдохнуть аромат тёмного бутона. Словно в ответ на её мысли подул лёгкий ветерок, с кустов посыпались отцветающие лепестки. Но на протянутые ладони упали лепестки только белого цвета. Ольга сжала их в руках. Глаза наполнились слезами. Сквозь мутную пелену влаги в метрах трех от себя она увидела прозрачный женский силуэт. Ольга испуганно смахнула лепестки на землю и протёрла глаза. Никого!
Около восьми вечера её неудержимо стало клонить в сон. Она отыскала в кладовой большую эмалированную чашку. Нагрела воды на газовой печке и вымылась. Окна из-за духоты закрывать не стала. В половине девятого вечера Ольга уже спала.
Разбудил её странный мелодичный звон. Били часы, которые она так и не сумела завести. Ольга приподнялась на кровати. В окно, незакрытое шторами, светила луна. Посреди комнаты стояла девушка в белом платье и дирижировала боем. Машинально Ольга стала считать: одиннадцать, двенадцать, тринадцать… Звон оборвался на тринадцатом ударе. Девушка повернулась к ней и поманила рукой. Ольга увидела знакомые черты – свои. Мама? Почему-то Ольга не испугалась. Она откинула одеяло и встала с кровати. Глаза призрачной гостьи излучали любовь и радость, бледные губы улыбались. Призрак направился к двери и поманил её за собой. Ольга, не колеблясь, отправилась следом. Минули кухню, тёмный коридор, вышли на улицу. Гостья из небытия, не касаясь влажной травы, подплыла к старой груше и показала рукой на дупло. Ольга задрала голову. Высоковато. Подпрыгнула, ухватилась руками за сук и, подтянувшись, поставила ногу на шероховатый выступ. Затрещала тонкая ткань ночной рубашки. Ольга поднялась выше, цепляясь за ветки. Наконец она добралась до дупла и запустила в него руку. Пальцы нащупали плоский круглый предмет. Ольга вытащила его и попыталась разглядеть находку в неверном свете луны – похоже на жестяную коробку из-под конфет «Монпасье». Осторожно спустилась с дерева, открыла коробку и вынула листок бумаги.