Мы повернули именно к этому дому, босыми ногами идти по горячим камням, было еще не приятнее, чем по земле. Но Доран повел меня не в дом. Мы сошли с дорожки, обошли дом кругом и подошли к деревянному домику, из трубы которого шел дым.
- Это баня – староста подал голос – Жена должна была оставить тебе там мыло, полотенце и чистую одежду. Приведи себя в порядок и приходи в дом.
Мужчина махнул рукой на дом, словно считая, что я не догадаюсь куда идти и удалился, оставив меня перед приоткрытой дверцей бани.
Я открыла дверь бани, она была такой низкой, что мне пришлось наклониться, чтобы не удариться о притолоку. Узкий коридор, с низким скошенным потолком, на балках которого висели высушенные пучки ароматных трав. Небольшая скамеечка, на которой лежал подготовленным для меня чистый комплект одежды, над которой находилось прямоугольное окно, закрытое белой шторкой.
Я поспешила снять с себя грязную одежду, сложив ее на скамью. Подхватила мыло и отправилась в помещение за второй, такой же низкой дверью. Меня обдало волной жара, исходившей от печи, и невероятных запахов полыни, дуба и горячего дерева.
Я с наслаждением натиралась душистым мылом, смывая с себя всю грязь. Как же приятно ощутить себя чистой, мне казалось, что я смываю с себя не просто засохшую землю и пот, а все: ту панику и страх, что успела испытать в первые часы. Пускай исцарапанную кожу щипало от мыла, я наслаждалась.
Вдоволь наплескавшись в воде, я попробовала спасти свое старое платье. Смыть с него всю грязь мне удалось, но оно требовало очень основательного ремонта. Вывесив свою старую одежду на нить под потолком, я вернулась в предбанник.
Жена старосты оставила мне здесь простое хлопковое платье в мелкий разноцветный цветочный узор, с длинными рукавами и такой же длинной юбкой и простые тканевые туфельки. Обувь мне была практически в пору. А вот платье велико. Оно свободно болталось на талии и груди, да и рукава практически закрывали мои пальцы. Явно я оказалась куда ниже ростом и худее, чем бывшая хозяйка наряда.
Краем глаза я увидела свое отражение в зеркале и поспешила приблизиться, чтобы рассмотреть себя. Я ведь так и не знала, как я выгляжу, кроме своих рук и ног сложно что-либо разглядеть без зеркала.
Отражение в зеркале меня удивило, я себя совершенно не узнавала, да и представляла себя как-то по-другому. Я действительно оказалась маленького роста, худая. Я бы даже сказала костлявая, не удивительно что платье повисло на мне словно на вешалке. Никакими женскими округлостями я особо не обладала, так, скорее намеки на их наличие. Узкое лицо, с бледной кожей, которую украшала россыпь ярких веснушек. Они были на остром носике, впалых щеках. Конечно, когда я мылась, заметила небольшое их количество на груди и ключицах, но там они были заметно светлее. Рот был маленьким, с тонкими бледными губами. Волосы, на удивление, короткими, едва достающими до плеч. Сейчас они были еще влажными, но все равно был заметен их пшеничный оттенок. Больше всего в моей внешности меня порадовали глаза, большие, яркие, красивого стального цвета, ресницы были темными, не смотря на светлые волосы и брови.
Не так я себя представляла, не так. Не скажу, что моя внешность оказалась мне не приятной, но уж слишком специфической казалась мне. В цветастом платье я и вовсе выглядела странно, мой предыдущий, серый наряд явно смотрелся на мне благороднее и гармоничнее.
Что ж, значит хотя бы вкус к выбору одежды у меня был. Да и ткань платья была приятнее на ощупь, словно бы дороже. Не думаю, что жена старосты отдала мне свое самое лучшее платье, но я была явно не самой бедной жительницей Каны. Может мой отец был старостой? Хотя нет, Доран тогда бы знал меня. Или купцом? А может я была замужем? Эта мысль меня слегка смутила, и я решила, что это лучше обдумать позже.
Еще покрутившись у зеркала привыкая к себе, я повесила свою сумочку через плечо и направилась к дому Дорана.
Дом старосты встретил меня прохладой, стоило тяжелой, резной двери за мной закрыться, как из одного из помещений, выходящих в холл, выглянула, седовласая женщина.