— Да, но... — я все равно была на нее жутко злая, что не хотела находить причины ее как-то оправдать.
Арктур подошел ко мне ближе и прислонился вытянутой рукой к стене. Обычно парни так встают, чтобы зажать девушку в угол и что-то с ней сделать. Но он нежно смотрел на меня и говорил, разглаживая свой большой палец:
— Сара мечтает истребить Гардоса и всю его армию. Ион тоже мечтает истребить Гардоса и всю его армию. Логично, что они согласились, особенно после битвы на Андоре.
Я понимала, что он прав, но гнев не давал мне спокойно дышать. Мне все равно хотелось придушить всех своих друзей за то, что они допустили объединения с Ионом!
— Беатрис, послушай меня.
Я внимательно посмотрела на него. Вся нежность исчезла в его глазах, и они вновь загорелись красным огнем. А голос стал звучать настороженно, и я остро ощутила, как покрылась гусиной кожей:
— Если ты хочешь уничтожить Иона, ты должна притворяться. Притворяйся, что идея объединиться с ним тебе нравится. Если у Иона будут вопросы, касаемо тебя и нас с Гардосом, соври, что мы похитили тебя, как энтариатку. Ты должна быть с ним какое-то время. Потом мы устроим засаду в подходящий момент и убьем его вместе. Но нас с Гардосом сейчас интересует Эрнаст, а Ион, мелкая шавка, пока не в наших планах.
Я покачала головой и ощутила, как новые слезы, пропитанные горечью, выступили на глазах и мешали мне хорошо видеть Арктура.
— Я не могу, мне тяжело...
— Давай я сотру тебе память о том, что Ион сделал? Тогда тебе будет проще.
Я покачала головой. Не хотела лишать себя этих воспоминаний. Только они давали мне силы жить дальше. Мне было противно понимать, что я лишусь последнего и начну жить в приятной иллюзии, которая рано или поздно мучительно рассыпется и затянет меня в настоящее отчаяние.
Арктур вздохнул, и я быстро сказала:
— Лучше тогда буду притворяться. Воспоминаний лишать меня не надо.
— Тогда ты должна притворяться очень хорошо, чтобы у него не возникло сомнений.
Я мрачно закусила губу. У меня не было сил соглашаться на подобное, мысли об этом вызывали уже сильную злость, но Арктур был прав, и я не могла этого признать. Если я буду притворяться и фальшиво улыбаться перед Ионом, то потом смогу загнать его в угол, и мы перережем ему горло.
А Сара... меня разочаровала. Как можно было на это согласиться? Даже учитывая уровень ее безнадёжности, будь я на ее месте, то никогда не подпустила бы Иона к себе настолько близко.
— Мне плохо от того, что это происходит со мной...
— Понимаю тебя, милая, и я отомщу ему за тебя… — прошептал Арктур, и его палец быстро смахнул текущую по моей щеке слезинку.
Вновь его прикосновение ко мне. И вновь я почувствовала что-то непонятное.
Внутри меня стремительно нарастало нечто странное. И тот след, когда-то пылающий на щеке, вновь забурлил огнем. Я чувствовала, как от этого пугающего желания кипела в венах кровь.
Оно меня пугало, мне было страшно от того, что я хотела этого.
— Тебя успокоить? Внушить, чтобы ты была безразличной? — предложил Арктур.
— Нет, я...
«Я хочу, чтобы ты меня поцеловал» — чуть не вырвались из языка эти слова. И с ужасом осознала, что ещё секунда, и я бы сказала их. В горле горел жар, слова хотели вырваться на волю и яростно звенели в ушах.
— Что ты? — губы Арктура загадочно улыбнулись.
«Боже мой, как я плохо поступаю с Нефритом...как же плохо...»
Сердце колотилось так, что отдавалось своим отчаянным звоном в ушах.
«Поцелуй меня...»
Нет...нет...
«Да...да...»
— Наверное, тебе стоит уйти. — хмуро сказала я и махнула рукой в сторону двери.
Сара, наверное, думает, что я слишком долго умываюсь. А мои глаза до сих пор были заспанными.
— Уверена? — изящной хищной грацией растянулись его губы.
Я отвернулась, чувствуя, каким жгучим огнем горели щеки.
— Да.
— Точно уверена?
Его рука коснулась щеки, и он развернул меня лицом к себе. Поймав на себе его пронзительный взгляд ослепительных глаз, я осознала, что начала терять контроль над этим желанием...Оно мучительно скребло когтями по всей плоти изнутри, оно молилось осуществиться и гневалось от того, что я его игнорировала.