Мы, ничего не понимая и боясь очередного подвоха, напряженно зашли следом, и шлюз за спинами сомкнулся.
Девушки сели в общем холле, где недавно все ожесточенно спорили, но сейчас в этих стенах воцарилась мрачная тишина. Девушки сидели напротив друг друга, а мы окружили их, и Галактион с Нефритом подготовили оружие. Мы не могли отвести с них сосредоточенного взгляда, а две сестры словно не замечали нас и говорили о своем, о том, чего не могли понять мы, хотя пытались.
— Я ненавижу себя за то, что была предана ему! — воскликнула Лилиат.
Сара лишь молча прижала ее к себе, и Лилиат, положив голову ей на плечо, ещё громче расплакалась.
— Я дура, я такая дура! — вопила она, сжимая ей плечи.
— Все нормально, — поглаживая ее по голове, вздохнула Сара.
— Я виновата перед тобой! Я ненавидела тебя! Я любила его! А он предал меня! — захлёбываясь от мучительной боли, кричала Лилиат.
— Наш отец такой... — горько добавила Сара.
— Я боготворила его! А он...
— А он так поступает со всеми, кто ему надоедает.
— Прости меня, — судорожно трясясь, прошептала сдавленно Лилиат, посмотрев Саре в глаза. — За все прости.
Сара сдавленно кивнула в ответ:
— Прощаю.
Мы ахнули от услышанного.
— Сара?! Ты в своем уме?! — завопил Галактион.
— Ты что себе позволяешь? — мрачно спрашивал Нефрит. — Ты на полном серьезе позволяешь ее простить все это?
— Сара… — испуганно вырвалось у меня.
— Не мешайте! — злобно крикнула нам девушка
Мы стояли, застывшие от пронзившей нас волны потрясения и даже не понимали, что нужно сказать. Казалось, Сара была околдована и не хотела нас слышать и даже замечать. Что ей внушила эта химера? Я видел, как Арнольд трясся от злости, как побледнели Нефрит и Нерити, как напрягся Галактион. Я же ощущал себя сбитым с толку зрителем, который ничего не мог поделать, кроме как наблюдать за происходящим.
Сама Лилиат выглядела нервной, встревоженной и не в своей тарелке. Она тоже старалась не смотреть на нас, но изредка бросала тревожный взгляд.
— Сара, точно все нормально? — тихо и робко, словно боясь перевозбудить ярость Сары, спросил Нефрит.
— Да, прошу, довертись мне… — устало и вяло ответила она, не смотря даже на нас. Центром ее задумчивого взгляда была сестра.
Я еще раз бросил взгляд на Лилиат. Как же сильно она напоминала Беатрис, и в то же время казалась совершенно другой.
— Позволь я верну тебе зрение, — тихо говорила Лилиат. — в качестве извинения. В качестве своего искупления. Я правда хочу перед тобой извиниться. — она виновато опустила глаза, и длинный черный веер ресниц начал дрожать. — Мне очень плохо.
Сара робко улыбнулась и сняла с носа очки.
— Буду этому очень рада.
Лилиат слабо улыбнулась в ответ и прижала к глазам Сары ладонь. Из пальцев заструился яркий свет, и он врезался в лицо девушки. Лилиат смотрела на нее сквозь слезы и, когда сияние погасло, убрала ладонь. Сара некоторое время сидела с закрытыми глазами, и за веками было видно, как она нервно ими двигала, словно хотела раскрыть веки, но боялась. Лилиат аккуратно коснулась ее руки и нежно, совершенно не свойственно ей, прошептала:
— Открывай.
Сара шумно втянула воздух и резко распахнула глаза. Девушка оглядела пространство вокруг себя совершенно не прищуренными глазами. Такое сильное изумление возникло в глубине ее зрачков. А я только сейчас заметил, какие у девушки большие круглые серые глаза. За толстыми стеклами очков они казались такими маленькими, невзрачными и даже непропорциональными. А сейчас глубокими, выразительными и потрясающе миловидными.
Все наблюдали за происходящим в полном потрясении, оно ударило по каждому сильным толчком ужаса. Никто не мог поверить, что Лилиат, знакомая каждому мерзавка Лилиат, та, из-за которой Сара долгое время носила очки, исцелила ее зрение.
«А можно и мне тоже?» — хотел спросить я, и тут же осознал, какая абсурдная мысль проскочила в голове. Ведь у меня виновата генетика, а не проклятие.