Что если она марионетка в чужих руках?..
И другие посторонние ненужные мысли лезли в голову и отвлекали. Я терял связь с Галактионом. Перестал ощущать пол под ногами. Перестал дышать. Каждый звук начал отзываться головной болью.
Тупая боль оглушительным ударом пронзила мой лоб, и я, вскрикнув, почувствовал резкое головокружение, от которого рухнул на пол. Перед глазами затянулась тьма, в которой вспыхивали искры.
— Роб, ты в порядке?
Мягкие нежные руки легли мне на плечи и слегка приподняли. Громко дыша, стараясь дыханием унять пульсацию этой едкой боли, я открыл глаза и на минуту мне показалось, что рядом со мной была Беатрис.
Но потом я вспомнил. Это Лилиат. Она учила меня одной уловке, с которой с ней поделился Арктур. А Галактион…
— Ой, ребят, вы что сделали?..
Резко он встал с кресла и начал двигаться. Плавно крутил руками по воздуху, тряс бедрами, качал головой. Он был растерян и испуган, но продолжал танцевать.
— Ай! Не хочу! Не хочу! Спасите! Роберт, сделай что-нибудь!
Приплясывая и качая ногами, лирианец выскочил из спальни и танцующей походкой вышел из комнаты и направился в зал. Я слабо рассмеялся и благодарно посмотрел на Лилиат.
— Спасибо…кажется, получилось.
— Да, ты молодец. Ты справился. — мягко улыбнулась она мне.
— Правда мне показалось, будто я сошел с ума…столько мыслей лишних лезло в голову…
Девушка кивнула, будто поняла меня.
— Мысли они такие. Нужные и необходимые мгновенно вылетают, а мерзкие пожирают ум.
— Как несправедливо.
— Мозг так шутить любит. Все претензии к нему. — усмехаясь, пожала она плечами.
— Сама с таким сталкивалась?
— Ага…
Мы молчали. Я думал уже поймать Галактиона и внушить ему прекратить танцевать. Но потом хихикнул. Пусть попляшет. Доставал, мучал, пусть теперь повеселится!
Я посмотрел на Лилиат. Не верилось…передо мной сидела дочь Гардоса. Его бывшая верная помощница.
А сейчас она помогала нам…
— А ты не такая уж и плохая. — резко произнес я и покраснел. Мне стало неловко, что я такое сказал самой Лилиат!
— Да, я тоже с этого в шоке. — она удивленно округлила глаза.
— Скажи, почему ты была так сильно предана Гардосу? Неужели ты не замечала, что он творит зло?
Она мрачно вздохнула и будто нехотя ответила, без малейшего желания:
— Я плохо помню свое детство, кроме одного случая. Меня дразнил Ирлант, натравливая на меня своих монстров, и я шквальным ветром ударила его. Вместе с ним пострадали слуги. Кто-то даже умер от сильного удара, сломало позвоночник. Гардос это увидел и оценил. Он похвалил меня. А до этого я была совершенно одна, на меня никто не обращал внимания, и я ощущала себя из-за этого подавленно. Меня злило, что никто меня не замечал. Его похвала произвела на меня невероятное впечатление, и я захотела, чтобы он похвалил меня ещё раз и ещё и начала все повторять за ним. Так мне удалось приблизиться к нему и стать его верной помощницей. В глубине души я понимала, что вокруг происходит что-то не так, но не хотела этого признавать, хотела, чтобы он обращал внимания только на меня.
Я понимающе кивнул. Да, все верно…Внимание Гардоса для нее стало схоже с наркотической зависимостью, и она была готова провернуть любое злодеяние, лишь бы привлечь его внимание, чтобы не чувствовать себя одинокой…ненужной…
Может поэтому она была ему так предана? Хотела из невидимки стать заметной? Я вспомнил, как во время битвы на Андоре задел ее чувства. Вот почему она тогда так разозлилась. Вопрос своей семьи мучал ее так же сильно, как и Сару. Сложно им пришлось расти и жить в таких кошмарных условиях.
— А Беатрис …реально начала ему служить с самого начала? Она не сопротивлялась его внушению? — спросил я, вспомнив, какие мысли лезли мне в голову, когда я пытался внушить Галактиону.
Я пытался найти ее ужасному поступку оправдание. Подтвердить свои предположения, что она была марионеткой в жестоких властных руках. Ведь тяжело поверить, что та милая девушка за такой короткий промежуток времени стала злодейкой…С ней что-то сделали…А мы тогда на эмоциях не поняли этого. А сейчас, пребывая в ясном холодном уму, начинаем осознавать настоящий ужас ситуации.