– Как ты не понимаешь, ребёнок не способен … – Кристофер быстро перехватил инициативу и прервал рассуждения Миккелы.
– Согласен, здоровый ребенок, который рос в атмосфере любви, не способен. Однозначно. Но дитя, которого растили в страхе, ненависти и в невежестве совсем другой вопрос. И не факт, что это пропагандировал сам Грэгори. Ребёнком могли заниматься истинные фанатики его семьи, пока Шоу вместе с ребенком находились в общине. И, поверь мне, этого вполне могло хватить. Даже при условии того, что он покинул общество Святого Грааля. Все травмы из детства.
– Ладно, но как насчет младшего сына? О его судьбе ничего не известно.
– Вопрос открытый, но я склонен полагать, что младший сын погиб от рук старшего ребенка, либо, но что крайне маловероятно, Грэгори успел спрятать младшего сына.
– Нет, это совсем не укладывается у меня в голове. Я готова поверить, что Шоу взял всю вину на себя, но какой здесь смысл… – Глубокое удивление и осознание в глазах Микки невозможно было не заметить.
– Вот, – протянул он, – Сейчас ты думаешь в точности, как Кааль Канти, – заключил Кавальканти.
– Нет. Кааль Канти его оправдывала. Я же этого не делаю! – ответила Миккела.
– Грэгори Шоу не убивал свою жену и, так называемого, любовника. Он лишь покрывал своего ребёнка от первого брака, – отчаянно настаивал Кавальканти.
– Я не готова принять это предположение. Я не вижу в этом смысла. Улики против Шоу очевидны.
– Понимаю твоё не согласие, но это единственное логичное решение этой задачи.
– Прости, но мне сложно с этим согласится.
– Разве ты не хочешь открыть этому миру правдивую историю Грэгори Шоу?
– Хочу, но это догадка, не то, на что я рассчитывала. Может, ты ошибся… – Нерешительно проговорила она.
– Думал, ты будешь последним человеком на земле, кто будет тыкать меня из-за дела о «Черной вдове».
– Все ошибаются, Кавальканти. Это нормально, – пытаясь сгладить диалог, сказала она.
– Моя ошибка привела к смерти невиновного человека, – сказал Кавальканти, стараясь сдерживать свои бурлящие эмоции, – Убийца остался безнаказанным, и это моя вина. Моё бремя, которое я возложил на свои плечи. Моя ноша, которая гнёт меня каждый божий день. Но я уверен, что близок к истине, как никогда раньше.
– Кристофер я не это имела в виду.
– Именно это, Миккела, – воздух в комнате оказался тяжелым, Кристоферу было трудно сделать глубокий вдох, – Наверно, сегодня я лучше переночую у себя дома. Мне надо побыть наедине с собой.
Кристофер быстро собрал свои вещи. Перед уходом, он посмотрел на неё – Миккела не повернулась к нему. Он ушёл. Кавальканти на секунду остановился в дверях, окинул несколько прощальным взглядом комнату и, словно осознав происходящее, улыбнулся. Чтобы эта улыбка вышла более натуральной, ему пришлось прикрыть глаза. Он закрыл за собой дверь, спустился по лестнице и вышел на улицу. Погода на улице встретила его холодным вечерним ветром. Кристофер поёжился и поднял воротник. Странное дело, но ветер успокоил его. В ту минуту Кавальканти чётко осознал, в чём была его ошибка в деле о чёрной вдове. Он понимал, что невинного человека невозможно вернуть к жизни. Но этого было достаточно, чтобы в душе возникло жизнеутверждающее предчувствие. Вслед за этим, как результат его усилия, у него возникла странная надежда. Хотя в глубине души он знал, что это не так, и впереди его ждёт та самая ясная и горькая правда, которой как раз и не хватало сейчас для правильного понимания происходящего.
Когда Кристофер вернулся к себе домой, он ощутил полное одиночество. Оно пугало его, ведь единственный способ скрыться от него, который знал Кавальканти, не предвещал ничего хорошего. Тем не менее, хотелось верить, что он, как всегда, сможет найти в себе силы и не сдаться. Если это и было возможно, то только в тишине, ибо несмолкающий шум потока мыслей в голове лишал его сил. Слова эхом повторяли одни и те же фразы.
«Ты сам понимаешь, что ты говоришь? Ребёнок – убийца! Двенадцатилетний ребёнок! Нелепость. Микка права. Он всего лишь ребёнок. Но ведь… а как же тогда? Нет, она не права. Такие как это дитя никогда не находят себе места в нашем мире. Его или её мир – суровая реальность, а вселенная мыслей – это не мир, это адский лабиринт. Мрачные реалии в уме, и этот внутренний взор постоянно перемешиваются в его или её душе, давая жизнь новым мыслям, которые, в свою очередь, только множат те, первые. Страх и ужас. Абсолютное непринятие себя. Бесконечная головоломка в голове, ведущая по тёмному пути».