Из кармана своего пальто он достал открытую пачку сигарет. Кавальканти было подумал плюхнуться в кресло качалку и почувствовать, как легкие наполняются едким дымом. Но он все-таки сдержался и вышел на закрытую террасу, расположенную со стороны заднего дворика. Кавальканти присел в подвесное кресло и закурил. Голова слегка закружилась. Особенно, когда он глубоко затянулся. Именно тогда его воспаленный мозг стал получать такие простые и волнующие образы, от которых приятное и дурманящее чувство овладело всем его существом. Какое-то время он сидел, не шевелясь. Затем Кристофер взглянул на тлеющий огонек. В ту минуту его пронзило первобытное чувство наслаждения от причинения боли своему телу, но не в буквально смысле. Ему безумно нравилось курить, было в этом процессе что-то такое необъяснимо притягательное. Именно в этот момент он всецело ощущал скоротечность человеческой жизни.
Сигареты стали для него запретным плодом еще во времена супружества с Лорэйн. Она не выносила запах табака. Ко всему прочему, по рассказам супруги, её отец умер от рака легких. Это сильно травмировало сознание юной Лорэйн, и именно этот факт объяснял её абсолютную неприязнь к табачной продукции.
От вредной привычки Кристоферу удалось отказаться довольно легко. Любовь к женщине оказалась более тяжелой зависимостью. Он был готов отказаться от всех благ ради неё. Этот нюанс создал у него иллюзию, что в мире есть нечто особенное, достойное внимания. То, чего он желал от Лорэйн так сильно и так долго, на самом деле оказалось несбыточным миражом. Кавальканти, где-то глубоко внутри, осознавал это, но он не мог ничего с собой поделать. Его жизнь превратилась в одно большое несчастье, он чувствовал мнимую радость, которую дарила ему эта любовь. Это неотвратимая потребность предать себя, свои убеждения. То, что никак не сходилось в голове с понятием любви.
Но с Миккой оказалось всё совсем иначе. Она оказалось той единственной женщиной, которая была настоящим чудом, совершенным и совершенствующимся без всяких усилий с его стороны. Она стала для него богиней. С ней у него получилось любить так, как не удавалось ни одной из тех девушек, которых он когда-либо знал. Любовь, которая возникла после их тесного общения, открывала двери, о существовании которых, похоже, даже сам Кавальканти раньше не догадывался. Докурив сигарету, курить больше не хотелось. Кристофер прошел обратно в дом.
После ухода Кавальканти, Миккела еще долго раздумывала о его догадке. На улице заметно похолодало, зима постепенно вступала в свои права, близился конец октября.
Гипотеза, изложенная Кристофером, не давала ей покоя. Миккела продолжительно размышляла об этом, и решила записать свои собственные размышления на бумаге. В конце концов, память и сознание довольно сильно подвергаются переменам от многих случайных факторов, если глубже разобраться. Что из прочитанного сегодня, было бы истиной завтра? К тому же, одно дело фантазировать, а другое – высказать вслух гипотезу. В процессе того, как Миккела, вновь и вновь, листала имеющие материалы и анализировала новые данные, раздался телефонный звонок. До неё сразу дошло, что Кавальканти снова забыл свой телефон. На экране мобильного виделась надпись «Барни Уильямс - К». Она незамедлительно взяла трубку.
– Алло, Кристофер, прости, что так поздно, – голос Барни был бодрым и весёлым.
– Привет Барни, это Микка. Крис забыл у меня свой телефон, – ответила она.
– Понял. Просто чего я звоню. Наконец вскрыл ваши мудрёные замки на шкатулке и дневнике. Оказалось, что там всё было так просто. А я уйму времени потратил. Всего лишь то надо было просто соединить...
– Здорово. – Миккела невольно его перебила.
– Ключ в ключе. Ты можешь себе представить? – С большим восторгом продолжал Барни.
– Жаль я не разбираюсь в этом, – проговорила Микка, – Но с удовольствием послушаю, как тебе удалось сделать это. Я могу к тебе сейчас заехать?
– Да, конечно. Подъезжай по адресу ...
Миккела быстро нашла неисписанный клочок бумаги и записала адрес.
– Скоро буду, Барни.
– До встречи. – Уильямс повесил трубку.
Как выяснилось, жильё Барни Уильямса находилось неподалеку от жилого комплекса, где проживала Микки. Поэтому она за двадцать минут добралась до его дома пешком. Было около одиннадцати вечера, и на улицах по-настоящему ощущалось безлюдье – небольшой город в это время суток словно вымирал.
Выйдя из парка, Микка увидела знакомые очертания бетонных коробок. Дойдя до нужного подъезда, она нажала кнопку вызова домофона. Минуту ничего не происходило, потом щелкнул замок, и дверь отворилась. Миккеле в нос ударил смешанный запах табака и перегара. В подъезде было темно и жутко. Но Микке было не до страха. Прижимая небольшую сумку к животу, девушка поднялась на третий этаж по лестнице. После нескольких поворотов она увидела площадку перед квартирой, на которой уже стоял пожилой мужчина. Старые потёртые темно - серые джинсы, белая футболка с небольшой нашивкой знакомого Миккеле центра помощи, где она познакомилась с Якамото, и кожаная байкерская косуха. Его легкая щетина придавала ему большей мужественности. Барни выглядел совсем иначе, чем в их первую встречу. Экстравагантный образ на празднике в честь Кавальканти никак не стыковался с его повседневным стилем.