Рядом с крыльцом психиатрической больницы стоял знакомый силуэт.
– Снова куришь в неположенном месте? – с легкой улыбкой на лице произнес Кристофер, подходя к зданию.
– О, какие люди, – улыбнулся в ответ Стивен и похлопал его по плечу, – Смотрю «живехонький».
– Ты что-то знаешь о случившемся со мной? – С серьезным видом спросил Кристофер, - Как идёт расследование?
– Эх, расследование, да, приходили местные хранители правопорядка. – Сделав затяжку, Стивен продолжил, – Осмотрели всё, там поговорили, тут спросили. Все палаты были заперты, как положено. Камеры посмотрели, а что от них толку, если вырубилась электросеть? За пару дней написали протокол, да и дело с концом.
– Стивен, на меня напали. – Слегка повысил тон Кристофер.
– Парень, уж тут все «шито-крыто». Других улик они не обнаружили. Ты, конечно, меня удивил, - протянул Стивен.
– Да не делал я этого, ну не смог бы, - продолжал Кавальканти.
– Ну, ведь смог, – Стив зрительно указал на живот, – Тем более северное крыло – угрюмое место, испугался и в панике своим же рабочим ножом поранился. Вот почему ты думаешь, у здешних охранников нет оружия? Да потому что пару лет назад меня также накрыло. Опомниться не успел и прострелил себе руку. Видишь, какой шрам оставил, – Стивен показал руку, а затем он выбросил окурок и затушил его, затирая ногой.
– Ты раньше об этом не рассказывал… – задумчиво произнес Кавальканти.
– А ты и не спрашивал, - ответил он, - Что было в прошлом, пусть там и таиться, как говорится, - Стивен небрежно закрыл тему.
– Стивен, черт возьми, я не делал этого, - гневно, пытаясь продолжить, сказал Кристофер, - Последнее, что я помню...
– Да, кстати, раз уж пришел, Мистер Роули как раз таки интересовался тобой.
– Благодарю, Стив, - тяжело вздыхая, с долей надежды, Кавальканти вновь попытался начать диалог про случившееся событие, - На той видеосъемке совсем ничего не было? - Дрожащим голосом проговорил он.
Стивен посмотрел на него и тихо произнес:
– Прости парень, но нет, - он похлопал его по плечу, - Может тебе лучше уволится, чем работать здесь, в таком безбожном месте? Подумай – Загадочно проговорил Стивен и направился к своему посту.
– Может я и впрямь головой тронулся, - подумал про себя Кристофер и отправился искать своего начальника.
Проходя по коридорам, он из-за всех сил пытался рационально объяснить самому себе, что же произошло на самом деле. Идеи сталкивались в мыслительном процессе и снова разбивались о суровую реальность. Кристофер направил взгляд на свой живот и мысленно попытался представить траекторию нанесения раны самому себе. И в голове загорелась лампочка, теоретически он смог бы нанести подобную травму самостоятельно, если бы перепутал рукоятку ножа от ручного фонаря. Тогда становилось ясно, что в порыве стыдливой тревоги и от испуга резко наступившей темноты, Кристофер перестал контролировать своё тело и разум. Вполне вероятно, что на волне эмоций, движения тела были абсурдными. Один взмах руки, а дальше? Все вроде бы срослось, но девушка, её аромат и дьявольский поцелуй. Настолько детально визуализировать образ незнакомки практически невозможно.
– Или возможно? – пробубнил себе под нос Кристофер.
Дверь сменялась одна за другой. Приближаясь к кабинету начальника Роули, мысли о случившемся постепенно растворились в пучине собственных рассуждений Кавальканти. На некоторое время он почувствовал облегчение.
Сначала Кристофер постучался в кабинет мистера Роули, затем, услышав не многословное послание: «Войдите», зашел в помещение.
Обстановка в кабинете была такой же, как и в первый день, когда мистер Кавальканти устраивался на работу. Некоторый беспорядок в расположении документов и прочих бумаг не сильно бросался в глаза, в связи с тем, что освещение было весьма тусклым. Свет почти не пробивался через старые и тяжелые шторы в пол. Слева в углу комнаты пылились всё те же два старых кожаных кресла, а между ними стеклянный стол, забросанный стопками рабочих папок. Напротив находился металлический картотечный шкафчик с замком. Справа, от входа за дверью стоял вековой дубовый шкаф, с вечно скрипящими дверьми. Кроме старомодной мебели, особенностью этого кабинета были стены, завешенные картинами. Отличным было то, что на большинстве картин были изображены лица людей. Они были различной национальности, вероисповедания и прочего, но неизменно было одно – глаза, в которых была запечатлена глубокая печаль.