С Юркой мы подружились в первом классе, после разборок в коридоре, где на него напали четверо подростков, требующих заграничную жвачку, которую в свою очередь ему подарил Лешка. Родители Лешки были дипломатами, ездили по странам мира, а сына сдавали к нам в детский дом на время своего отсутствия. Договаривались каким-то образом с директором. В те дни, что бывали дома, задаривали Лешку всевозможными сладостями, брендовой одеждой. Лешку все звали – барыгой. Он притаскивал сладости и жвачки с собой и кому-то дарил просто так, а кому-то за разные услуги, как например сделать домашку, пришить пуговицы, застелить кровать, помыть уборную в его дежурство. Юрка часто делал за него математику в начальной школе, за что и получал свою плату иностранными сладостями. И вот на его заработок позарились старшеклассники. Юрка отбивался, но их было четверо. А тут мимо проходила я собственной персоной, ну и помогла ему отбиться, прыгнув на спину одному из обидчиков и вцепившись зубами ему в плечо.
После этого случая меня стали называть – «дикой кошкой».
Да, будни в детском доме были не простые. Там мы быстро взрослели. Юрка стал моим близким другом, мы доверяли друг другу самые сокровенные тайны, делились мечтами, планами, надеждами. Когда пришло время выходить из стен приюта в «большую жизнь», то мы решили идти в нее вместе. Так было легче и привычнее. Получили от государства каждый по маленькой «однушке» и решили объединить их в одну малогабаритную «двушку». Мы настолько привыкли быть везде и всегда вместе, что дальнейшую жизнь я без него уже себе плохо представляла. Он стал моим первым мужчиной и моим мужем.
Любила ли я Юру? Скорее всего да. Никогда об этом не задумывалась. Мне было уютно и комфортно рядом с моим великаном.
Я вновь вернула жалюзи на место, обернулась и вскрикнула. Сзади меня стоял Илья. Я и не знала, что он находился еще в мастерской.
- Ты напугал меня! – воскликнула я, приложив руку к груди, где сердце билось как сумасшедшее. – Думала, что вы с Верой уже ушли.
- Она и ушла, - кивнул он.
- А ты чего задерживаешься? У вас рабочий день одинаковый.
- Меня заинтересовал один экземпляр. – тихо ответил он, склонив голову к плечу и нагло разглядывая меня. Я вновь поежилась от этого взгляда, пронизывающего и обжигающего. Интересно, существовало ли такое выражение как раскаленный лед? Вот его взгляд был именно таким. Он обжигал, но не огнем, а холодом. Наверное, все дело было в цвете его глаз. Черные как беззвездное небо и бездонные как сама вселенная.
- Какой именно? – я тоже понизила голос, словно наш разговор кому-то мешал или его могли услышать посторонние.
- Необыкновенный. Вроде бы с одной стороны выглядит не привлекательно и обычно, но если приглядеться внимательнее, то там много скрытых слоев. И хочется их изучить все до одного. – он вроде бы говорил о произведении искусства, а мне почему-то казалось, что о человеке.
- Ну пойдем, покажешь мне, что тебя так вдохновило на переработки в первый день.
- Я наблюдал сегодня как вы работали, Эмма. – вдруг сказал он. И от собственного имени, и от того каким тоном он его произнес, у меня руки покрылись мурашками. Оно прозвучало так тягуче, томно, душно. – Поэтому и задержался.
- Понимаю, - кивнула я и быстро заговорила, чтобы скрыть свое волнение. - В чистой зоне работа намного интереснее, это очевидно. Обещаю, что как только закончите с описью, то выделю вам обоим по личному мольберту.
Этот парень просто выбивал у меня почву из-под ног своим присутствием. Своими взглядами, своим голосом, своим запахом.
- Хорошо. - Илья улыбнулся.
- Тогда до завтра, - я тоже улыбнулась ему в ответ и протянула руку.
Зачем я это сделала?!
В тот момент я не видела в этом жесте ничего такого. Но когда он сжал мои пальцы своими в ответ, то я пожалела в ту же секунду, что решила попрощаться с ним таким способом. Его рука была такая горячая, словно я опустила свои пальцы в бурлящий кипяток. Широкая, твердая ладонь с длинными пальцами, от которых бежали жгутики жил и венок по тыльной стороне. Такие руки обычно пишут с натуры на уроках академического рисунка. И контраст цвета нашей кожи, его смуглой и моей светлой, был таким резким и почему-то очень возбуждающим.