- С тех пор столько воды утекло. И к тому же, в нашей семье главный мечтатель – это ты! – он беззлобно хмыкнул. – Вот ты и мечтай, я ж не мешаю. А мне и так отлично!
- Понятно.
Мне было каждый раз обидно за мужа, потому что у него были отличные мозги, а он фактически прожигал свою жизнь. Он бы мог горы сворачивать, а ему было лень. Он выполнял свой функционал на работе, и больше не предпринимал никаких шагов для своего развития или самосовершенствования. Он действительно просто существовал день за днем и никуда не стремился, ничем не горел, ничего большего не хотел. Его удовлетворяло то, что он имел, что его окружало. В школьные годы он не был таким инертным. И лишнего веса у него тоже не было.
Я села за стол на кухне, сварила себе чашку кофе и уставилась в окно. Вспомнилось почему-то как мы забирались летом втроем на крышу детского дома. Лешка, Юрка и я. Сидели там по вечерам на жесткой железной крыше, которая так сильно нагревалась за целый день на солнцепеке, что потом долго хранило это тепло. А мы сидели на ней или лежали, уставившись в звездное небо, и болтали о своем будущем. И мечты были такие живые и красивые, мы даже спорили, чья мечта лучше, и кто добьется успеха раньше, и кто будет круче всех. Лешке мечтать было легче всего, его судьба была предопределена, он собирался идти по стопам родителей и тоже стать дипломатом, а для этого усилено штудировал английский и немецкий. В точных науках ему все также помогал Юра, а вот языки были его коньком. Я же всегда любила историю и черчение. И к концу средней школы твердо знала, что мне нравятся здания, меня интересовало, как они были устроены внутри, из чего сделаны, их прошлое. Учителя по черчению и истории меня обожали.
После школы мой путь лежал в архитектурный вуз на факультет искусства реставрации. Лешка поступил в институт международных отношений, а Юрка в технический вуз, где готовили программистов и проектных разработчиков. Да, у нас с будущем мужем были льготы, которые предоставлялись детям-сиротам на поступление, но даже несмотря на их наличие, мы боролись за каждый балл. И поэтому мне было вдвойне непонятно, как получилось так, что Юрка растерял весь свой запал. В какой момент это произошло и по какой причине?! Он вдруг перестал мечтать и стремиться к большому. Изменился внешне и внутренне погас.
И секс у нас стал редким, а последние три месяца мы, вообще, разъехались по разным комнатам. Это было предложение Юры, он аргументировал тем, что мне нужно отдыхать, а он работает по ночам. Сначала предложение мне показалось диким, но потом я оценила его. Главное, это погода в доме, а секс не так и важен, если муж – твой самый лучший друг.
Я забралась с ногами на подоконник, благо ширина его позволяла это сделать. Вспомнила, как ездили в Питер на первую годовщину свадьбы, снимали квартирку в старом доме с винтовой лестницей. Квартира была маленькая, «убитая», больше похожая на бывшую коммуналку, которую переделали вот в такие крошечные отдельные жилплощади. Но какое было роскошное окно в комнате! Узкое, длинное и с большим, массивным подоконником, на котором лежали две разноцветные пестрые подушки и рядом стоял торшер с изрядно потрепанным абажуром. Помню, как меня поразила такая оригинальная идея использования вроде бы абсолютно неподходящего для этого пространства. Но когда забралась на подоконник с ногами, обложилась подушками и взглянула на улицу, то подумала, что могу сидеть здесь часами. Под окнами плескалась Нева.
Когда вернулись домой, то упросила Юру сделать мне такой же подоконник. Окна кухни выходили на шумное шоссе, за которым был лес. Но мне нравилось смотреть на проезжающие машины, особенно по вечерам, когда зажигались фонари, а лес превращался в непроглядную бесформенную черноту. Ближе к полуночи количество машин, мчащихся куда-то по своим целям, сводилось к минимуму. И становилось тихо и пустынно. Однажды я просидела на окне до рассвета, встречая его с поливальными машинами.
Я обожала свое окно. Когда-то даже вела фотоальбом, сохраняя туда снимки, сделанные в разные времена года и время суток. Юра посмеивался над моей оконной страстью, а я осознала в какой-то момент, что для меня это было неким возвращением в прошлое, на нашу крышу детского дома.
Глава 5
Настоящее
В ресторане нас уже ждут, хозяин шумно и громко встречает нас на входе, обнимается горячо с Рустамом, похлопывая по спине. Они давно знакомы, их семьи породнились несколько лет назад, потому что младшая дочь Георгия Давиташвили – Нелли – стала женой старшего сына Рустама. Изначально планировалось, что женой Нузгара будет старшая дочь, но Нузгар заупрямился, увидев случайно Нелли. Она тогда была еще несовершеннолетняя, но сердце Нузгара дрогнуло при виде черноволосой и кареглазой красавицы. И он ждал три года до ее восемнадцатилетия. На данный момент они живут в Штатах, но часто приезжают своей большой семьей в гости к отцу. У Нузгара и Нелли трое детей, два мальчика-близнеца и долгожданная дочка.