- Я бы хотела сохранить свои границы, Илья. – уже спокойнее ответила я.
Он сощурил свои миндалевидные глаза до узких щелок, потом сделал резкий шаг ко мне, нависнув надо мной и буравя глазами, которые походили на тлеющие угли.
- Хорошо. – процедил он сквозь зубы. - Но это не отменяет того, что вы красивая девушка, от вас вкусно пахнет и вы мне нравитесь. И мне плевать на ваш замужний статус, потому что в данном случае нарушением границы не является то, чтобы сказать, что я думаю. – рявкнул он, а мне захотелось закрыть уши руками, столько ярости и злости было в его голосе, он буквально резал воздух своими словами.
- Отлично!
- И еще! – он поднял вверх палец, потом прижал его к своим губам. – Я никогда не делаю того, чего не хочет другой человек.
- Отлично! – повторила раздраженно я, потому что мне очень хотелось уже закончить этот разговор, который стал некомфортным и заставлял меня нервничать, потому что я чувствовала себя неловко за свою несдержанность. Опять. Он ведь действительно ничего такого не сделал и не сказал, так почему же я так отреагировала? - Займись пока чем-нибудь. Как только я закончу с иконой, приступим к новому произведению.
Он повел плечами, словно разминая их, наши взгляды опять скрестились, я была готова к продолжению словесного баттла, но Илья больше ничего не сказал, развернулся на пятках и запрыгнул на свой крутящийся табурет. Он отвернулся к своему рабочему мольберту, включил над ним свет и стал замешивать краски на палитре как ни в чем не бывало. А я осталась с ощущением, что это его слово оказалось последним, а не мое. Но ведь по сути так оно и было.
Глава 8
Полотно долго пролежало на чердаке деревянного дома, влага и плесень сделали свое губительное дело – краски потемнели и холст пошел мелкими трещинами. Однако на некоторых участках трещины были глубже и их края походили на чешуйки с загнутыми краями. Необходимо было сделать дублирование холста, чтобы красочный слой картины не разрушился из-за распадающегося фундамента под ним.
После проведения экспертизы мы пришли к заключению, что красочный слой не подвергся сложным деформациям и изменениям, несмотря на условия хранения, поэтому для дублирования необходимо было подобрать холст по толщине и фактуре как у подлинника.
Работа превратилась в настоящую пытку, мы сидели рядом, периодически касаясь друг друга то коленями, то локтями. И его запах, он был повсюду, вокруг меня, внутри меня. Я как наркоманка дышала им и не могла надышаться, мне было мало, и хотелось забивать его запахом все свои рецепторы, чтобы пропитаться им до кончиков пальцев, волос. Какое-то необъяснимое наваждение, словно его запах стал в одно мгновение моим самым страстным фетишем. Возможно, сочетание ароматов, из которых состояла его туалетная вода были для меня афродизиаком и я просто ранее не догадывалась, что их сочетание может иметь на меня такое влияние. Да, мне всегда нравился горьковатый вкус грейпфрукта и я любила нюхать свежий срез фрукта. Я прикрыла глаза и мысленно покачала головой. Какая ерунда! Никакое логическое объяснение не ложилось в эту канву. Не только запах Ильи заставлял мое сердце трепетать, но и он сам. Когда мы сидели за работой, я смотрела на его руки, на его длинные пальцы, которые умело держали скальпель в руке, и он порхал невесомо над полотном, снимая огрубевшие чешуйки буквально по миллиметру. Виртуозно. И я не могла не восхищаться тем как увлеченно и аккуратно он работал. Казалось, что он чувствовал картину, каждый ее слой. Иногда замирал на долю секунды, прищурившись, изменяя угол зрения, наклоняя голову, словно прислушиваясь к внутреннему голосу или ощущениям, а потом продолжал работу. Я смотрела на него сбоку, на его длинные густые ресницы, высокие скулы, трепещущие от усердия крылья носа, на массивную шею и пульсирующую венку, идущую вниз и прячущуюся за воротом рубашки. Хотелось уткнуться носом ему за ухо и провести по этой венке языком вниз, почувствовать на губах горечь от туалетной воды и поцеловать впадину между ключицами.
- Эмма, вы так внимательно наблюдаете за мной, я что-то не так делаю? – негромкий голос Ильи прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула и мгновенно похолодела внутри от страха, а потом от стыда, что он мог заметить, как бесстыдно я его разглядываю, погрузившись в свои фантазии. И что на меня нашло? Он же еще совсем мальчишка!