- О чем вы думаете? – спросил Илья. – Вы так увлеченно о чем-то размышляете, что у вас даже губы шевелятся, словно вы с кем-то невидимым разговариваете.
- Не правда, - улыбнулась я.
- Я не говорю того, чего не вижу. – серьезным тоном заметил он.
- Я помню.
- Алексей, что вчера приезжал, он чем занимается?
- Лешка то? Он состоит в дипломатическом корпусе, раньше в Европу постоянно ездил – Германия, Австрия, а последнее время в Южную Америку больше мотается, выучил португальский язык для этого.
- Интересная работа, - проговорил Илья, и я уловила в его голосе нотки восхищения.
- Сложная. Дома редко бывает.
- А семья у него есть?
- Нет, - покачала я головой и добавила, улыбнувшись, – говорит, что с таким графиком и темпом жизни как у него ни одна порядочная женщина не согласится с ним быть.
- Конечно, когда есть с кем сравнивать.
- Ты о чем?
- Вы ему нравитесь, это очень заметно.
- Ты ошибаешься, Илья. Мы столько друг друга знаем и так долго дружим, что возможно со стороны может показаться, что между нами есть что-то большее, но это не так. Хотя, нет, между нами точно есть нечто большее, чем просто между друзьями, потому что мы – одна семья. Лешка для меня как брат.
- Для вас может быть и брат, но вот вы для него явно не сестра. – вдруг резко ответил Илья. - И надо быть полным идиотом, чтобы в это верить.
- Ты не прав и давай закроем тему, к тому же мы уже приехали.
Я свернула на улочку с основной дороги, и мы подъехали к железным, слегка покосившимся, воротам. На встречу вышел заспанный охранник из будки. Его предупредили о нашем приезде. Он лишь кивнул молча головой, и не задавая лишних вопросов, открыл нам скрипучие ворота для проезда. Заехав во двор, я припарковала машину у дверей здания.
До войны здесь была трикотажная фабрика, поэтому помещения внутри были с высокими потолками, вытянутыми и просторными, с окнами от пола и под крышу. Бывшие цеха, где раньше стояли рядами столы, за которыми работали раскройщики и швеи. Цеха, где ткали ткани, обрабатывали и окрашивали. Отличное пространство для будущих офисных помещений в стиле лофт или оупэн-спейс.
Охранник отпер дверь, помогая ногой, пропуская нас внутрь, где было прохладно, пыльно и пахло сыростью как в подвале. Мы протиснулись в проем двери, которая открывалась только на половину и включили фонари. Несмотря на то, что в основных цехах окна располагались вдоль стены, они все были закопченными от пыли и грязи, а кое-где проемы были забиты фанерой, вместо выбитых стекол.
Здесь было тихо, пустынно, и лишь звук наших шагов, да хруст мелких камней под ногами на бетонном полу, отражались от стен и сопровождали наше медленное передвижение.
Свет фонарей выхватывали то тут, то там граффити на стенах, надписями были размалеваны почти все пустые участки. Бесформенные картонные коробки, разбитые бутылки, чьей-то одинокий ботинок в углу, грязные телогрейки и черные пятна от золы на полу – все это создавало не очень приятный для глаза антураж.
- Ндаааааа, - выдохнул Илья, оглядываясь. – И вы сюда приезжали одна?
- Да. Я люблю подобные заброшки, мне нравится их изучать.
- И не боитесь наткнуться на каких-нибудь пьяных козлов?
- Нет, - пожала я плечами. – Ты же видел, здесь охрана есть.
- Да какой он охранник! – воскликнул возмущенно парень. – Он от одного взгляда в штаны наложит! Или сам бухает наверняка с теми, кто здесь обитает.
- Илья, перестань!
- Да будь я на месте Петра, то ни за что бы вас сюда одну не отпустил! – его глаза гневно смотрели на меня. – А что ваш муж? Тоже нормально относится к тому, что вы шляетесь непонятно где одна?
- Я не шляюсь! – рявкнула я, теряя терпения. Какого черта он отчитывал меня как маленькую?! – Это моя работа!
- Дурацкая работа! – в сердцах прошипел он, разворачиваясь и ударяя с силой по камню, что подвернулся под ногу. Тот отлетел в сторону и угодил в железное ведро, заполняя пространство вокруг нас противным дребезжащим звуком. Я даже зажмурилась от неожиданности.