- Нет, не знаю, - Илья склонил голову на бок и придвинулся ко мне еще ближе, так, что мой локоть уперся ему в грудь. Он стоял, облокотившись на стену одной рукой, и смотрел на меня в упор, в его глазах читался интерес и ожидание. – Скажи мне. – его теплое дыхание коснулось моей щеки. Наверное, мне следовало сделать шаг в сторону, чтобы расстояние между нами стало прилично допустимым, но мне не захотелось. Я буквально плавилась в этот момент изнутри от его близости и дурманящего запаха грейпфрута его туалетной воды. В животе подрагивало от внутреннего нервного напряжение и сводило мускулы в сладкой ноющей боли неясного предвкушения.
- Не быть пьяным.
- А я чертовски пьян от тебя, Эмма, - негромко произносит он и мое имя срывается сладкой патокой с его губ. Он выговаривает его медленно, с хриплым придыханием. И в этот момент мне кажется, что время замерло вокруг нас, а я оглохла и лишь слышу собственный стук сердца, который набатом звучит у меня в ушах. Илья протягивает руку, она скользит по моему плечу к шее, он проводит большим пальцем от последнего позвонка до линии роста волос, едва касаясь, почти невесомо и от этого прикосновения волоски встают дыбом и мурашки бегут вниз по позвоночнику. Я замерла, буквально вытянулась в струнку, ловя его неспешные и легкие движения. А кожа в месте прикосновения его пальцев словно пылает и горит. И мне безумно страшно, что вот сейчас он уберет руку и все закончится, но он продолжал гладить, неспешно, чувственно, выводя узоры на моей пылающей коже. Я хотела и не могла заставить себя взглянуть в его сторону, повернуться к нему, поэтому я буравила невидящим взглядом то место, где только что отколупала кусочек аметиста, бесцельно царапала его ногтем, только чтобы скрыть дрожь, которая прошивала меня от кончиков пальцев до макушки.
А его рука уже зарывалась в мои волосы, массировала затылок, и в какой-то момент он сжал их в кулак, чуть оттягивая назад и заставляя все же повернутся к себе. Наши глаза встретились, и я понеслась в пропасть, в черную, непроглядную пропасть его глаз. Мы стояли и смотрели друг на друга, а его рука все также крепко держала меня за волосы, все также оттягивая назад и тем самым открывая шею. Он медленно нагнулся ко мне и поцеловал меня в шею, прихватил кожу губами, оттянул, потом провел языком по этому же месту, словно пробуя на вкус. Сердце дернулось и затрепыхалось внутри как испуганный воробей, который попался в клетку.
В то же мгновение, не давая мне опомнится, его губы накрыли мои, жестко, страстно. И меня сорвало в пропасть, я шагнула туда, закрыв глаза, подчиняясь его силе и напору. Мы целовались как одержимые, словно это были последние наши минуты и нам нужно получить от этого поцелуя максимум. Сталкиваясь зубами, переплетаясь языками, мы буквально вгрызались друг в друга, мычали, стонали. Илья зарылся двумя руками в мои волосы, а я вцепилась в его худи руками до побелевших костяшек, боясь, что если отпущу его, то рухну к его ногам без сил. И вот я уже распластана на стене, он прижал меня своим телом к ней, продолжая целовать, но теперь он то сминал мои губы, то потом вдруг едва касался их, целуя только одним дыханием, а потом вновь набрасывался глубоким поцелуем, переплетая наши языки, прикусывая то верхнюю, то нижнюю губы. Завораживающий, страстный, безумный танец чувств накрывал меня с такой силой, что в какие-то мгновения казалось, что я сейчас умру, не выдержу всех тех эмоций, что разрывали изнутри, что не давали нормально дышать, мыслить.
Мое тело выгибалось навстречу его, мне хотелось впитать его в себя, каждый изгиб, каждый мускул, а его руки в ответ так крепко сжимали меня, что казалось сейчас сломают меня пополам. Я никогда не испытывала ничего подобного от одного лишь поцелуя! И мне было мало, безумно мало всего этого! А еще этот дикий страх, что вот сейчас это все прекратится, вот сейчас, еще одна секундочка, еще одна секундочка… Но Илья не отпускал меня, он целовал мое лицо, зарывался носом в волосы, и потом снова целовал в губы, что-то шептал, но я не разбирала, что именно. Да и мне было все равно, мне было жарко, душно, а еще я ощущала себя безумно счастливой. Тело изнывало от желания, причиняя практически физическую боль, но это была самая сладкая боль на свете.