- Лешка сказал, что заказчик оплатит все расходы, так что можешь не переживать, - я забралась в кресло-качалку, которое стояло рядом с верстаком.
- Ты задницу то свою с экспоната подними, - Петр поднял на лоб защитные очки и покачал головой, - это музейная вещица между прочим. На днях должны приехать и забрать.
- Не будь занудой, - вздохнула я, но все же поднялась.
- А ты чего здесь топчешься какой день? Дел что ли нет совсем? Икону закончили?
- Подсобные рабочие доделывают, - хмыкнула я.
- Правильно. Кстати, хотел поинтересоваться, как тебе этот парень? Вроде талантливый, руки правильные, вкус есть и чутье. Он мне тут на глаз определял год создания картин, я честно был впечатлен.
- Да, хороший мальчик, - ответила я как можно беззаботнее.
- Ты присмотрись к нему получше, потому что я думаю предложить ему место постоянное.
- Зачем? – сердце от этих слов рухнуло в желудок. - Ты же не любишь без опыта мастеров брать.
- Решил отступить от своих принципов, тем более парень прямо кладезь. Я думал его себе в столярную забрать. Что скажешь? Ты в сентябре защитишься и только я тебя и видел. А мне руки нужны.
- Я еще не решила, что уйду.
- Эмма, - он обнял меня за плечи. – Ты может еще и не решила, но я слишком хорошо тебя знаю. Ты бросишь это место и меня вместе с ним.
- Ну, Петя, - протянула я.
- Не обижаюсь, все понимаю. Но не отпущу, пока не закончишь панно на фабрике.
- Знала, что подвох будет.
- Вчера звонил этот Удочников, сказал, что помещение начали расчищать и приблизительно через пару недель можно будет приступать уже к постоянным работам в нем.
- Хорошо. Как раз студенты наши на следующей неделе заканчивают свою практику и меня здесь ничего не держит, займусь плотно фабрикой.
- Вот и славно.
Петр включил шлифовальный аппарат, а я медленно побрела из своего убежища обратно. Лишь только завернула за угол, как натолкнулась на Илью, который курил, сидя на железном перевернутом ведре. Он облокотился на стену, вытянул ноги вперед, скрестив их, и выпускал клубы дыма вверх. Но больше всего я удивилась тому факту, что Вера, которая до этого ни разу не выходила с ним, стояла рядом. Ее глаза блестели, щеки стали слегка розовыми, она что-то эмоционально рассказывала Илье, жестикулируя. Я непроизвольно притормозила и пригляделась, не ошиблась ли я, потому что Веру было не узнать. Всегда робкая и незаметная, она вдруг стала очень привлекательной.
Илья как мне показалось не особо слушал, что она ему говорила, потому что задумчиво смотрел куда-то вверх, туда, куда подымался дым от его сигареты. Но заметив меня, обернулся к девушке, что-то ей ответил, и они вдвоем заразительно и громко рассмеялись.
- Так что ты делаешь вечером после практики? – услышала я вопрос Ильи к Вере, когда поравнялась с ними.
- Пока не решила.
- Давай придумаем вместе, - Илья поднял на нее взгляд, сигарета подрагивала в его улыбающихся губах. Этот взгляд с поволокой, хоть и не был обращен на меня, но даже я почувствовала как у меня побежали огненные мурашки по рукам. Этому взгляду нельзя было отказать, ему можно было только сдаться. И я мгновенно поняла, что послужило такой перемене в Вере. Все было банально просто, Илья обратил на нее внимание, не как на неодушевленный предмет, а как на девушку. Внутри зашевелилась волна ярости, ведь он несколько дней назад целовал меня, обнимал меня, шептал такие слова, от которых сердце останавливалось в предвкушении. И вот я вижу, как он соблазнял другую.
Я молча и быстро прошла мимо них, влетела в прохладную полутемную мастерскую и села на свое рабочее место. Сердце в груди металось как сумасшедшее, билось о ребра и болело. Болело так, что у меня стало перехватывать дыхание, а перед глазами пошли темные круги. Мне было обидно за себя, что я позволила слабость тогда, в коридорах заброшенной фабрики. Разрешила себе те проклятые эмоции и повелась на его взгляды, на его вкрадчивый голос, на его соблазнительное обаяние. Я, взрослая женщина, повела себя как неопытная девочка!