- Прощай, Илья, и будь счастлив, - сказала я, поднимаясь. – Ты – хороший. Не теряй этого качества.
- Эмма, - начал он, но осекся, а я покачала головой.
Я вернулась в мастерскую, собрала быстро рюкзак и, не заглядывая в кабинет Петра, покинула здание, чтобы вернуться сюда через два дня выходных и продолжить свою жизнь без присутствия в ней Ильи. Впереди у меня была защита диссертации и дорога к мечте.
Глава 17
В течение полутора месяцев я моталась почти через день загород на фабрику, где работала с мозаичным панно. Параллельно там шли восстановительные ремонтные работы и здание преображалось с каждым днем. Убрали упавшее дерево, отстроили заново поврежденную стену, заменили окна и перекрыли заново крышу. Помещение, где находилось панно, высушили, убрали мусор, установили строительные леса. Меня наконец-то допустили в архивы, и я смогла раздобыть фотографии панно, перевести на компьютере при помощи специальной программы черно-белые снимки в цветные. Владелец помещения не скупился и закупил все необходимые камни для работы и дорогие инструменты. Над восстановлением панно работала целая группа нанятых реставраторов, руководство которыми негласно оказалось на мне, чему я искренне была очень рада. Это был новый опыт для меня, и я полностью отдалась ему. Нам выделили отдельное помещение, где сначала на полу на эскизе мы выкладывали рисунок отдельными группами и лишь потом переносили его на стену.
Из этих поездок обычно возвращалась очень поздно и практически без сил. В те дни, что проводила дома, писала диссертацию и посвятила я ее заброшенной фабрике, хотя ранее планировала взять другой объект для исследования и работы. Но когда я изучала историю здания и ее прежнего владельца, то она меня так увлекла и впечатлила, что отвлекаться на другой объект не было никакого желания.
Я старалась не думать об Илье, но вспоминала его каждый раз, когда заходила в комнату с панно, где сердце всегда предательски екало. Я смотрела на пустую глазницу дракона (камень из нее куда-то пропал в начале реставрационных работ), трогала ее пальцами, а перед глазами возникала сцена нашего первого поцелуя с Ильей. Кожа покрывалась мурашками от этих воспоминаний, сердце дергалось внутри и становилось сладко больно от своих мыслей. Интересно, чем он занимался все это время? Появилась ли у него девушка?
Порой воспоминания так захватывали меня, и черная тоска заполняла меня, душила своей тяжестью, давила на грудь так, что не хватало воздуха и слезы выступали на глазах. В такие моменты я почему-то всегда вспоминала слова Ильи о том, что жить с ложью себе очень трудно. Я заставляла себя забыть о нем, но на самом деле хотела видеть его, чтобы вновь посмотреть в его темные глаза, услышать, как он зовет меня по имени, дотронуться до его порочных и таких чувственных губ своими губами. И вновь почувствовать все те эмоции, что я испытывала рядом с ним, когда сердце заходилось от его прикосновений и мир вокруг переставал существовать.
Сколько раз мы целовались? Два! Но они перевернули мой мир, я и не знала ранее, что могу так реагировать на прикосновения, что могу быть настолько чувствительной и сумасшедшей в своих желаниях. Хотела ли я Илью? Если бы он спросил меня об этом сейчас, то я бы не стала раздумывать ни секунды. Да! Я безумно его хотела. По ночам, когда я думала о нем, лежа одна в своей кровати, и представляла эротические сцены с ним, то мне становилось мучительно жарко, тело скручивало от жажды по его прикосновениям. Руки непроизвольно тянулись к груди и ниже. Но этот суррогат лишь ненадолго приносил облегчение.
А сама я продолжала лгать себе.
- Кошка, на какое число у тебя назначена диссертация, напомни пожалуйста, - Юрка заглянул ко мне в комнату.
- На второй неделе сентября, - отозвалась я, не отрывая взгляда от экрана ноутбука. – Пока точной даты нет.
- Держи витаминчики, а то на тебя смотреть страшно, исхудала так, ключицы торчат и позвонки все пересчитать можно, - муж поставил передо мной плошку с голубикой.
- Скажешь тоже, - улыбнулась я в ответ, запуская пятерню в тарелку и отправляя пригоршню ягод в рот. Они были плотные и сладкие, я замычала от удовольствия.
- Лешка звонил вчера, - Юрка облокотился на подоконник, - на днях объявится, спрашивал про какую-то шкатулку, но я ему ответил, что ни черта не знаю о ваших делах. Он злился, что ты не отвечаешь на его звонки и сообщения.