И я увидела его, маленького человечка с большой головой, с ручками и ножками, он периодически шевелил ими, выгибался и дергался. Я прикрыла рот рукой, сдерживать чувства было очень сложно.
- Абсолютно здоровый малыш, не волнуйся. Слушай. – она нажала какую-то кнопку на пульте и комнату наполнили звуки. Стук сердца. Он был таким быстрым, ритмичным, громким. Слезы потекли по щекам, я лишь беззвучно открывала рот, не в силах произнести ни слова. Эмоции были слишком сильными! Мое сердце разрывалось от любви к своему малышу. – Пол пока не могу сказать, но через несколько недель его уже будет отчетливо видно, если не окажется скромнягой. – улыбнулась она. – Ну что ты, что ты, - она погладила меня по плечу и протянула салфетки. – Все хорошо, не волнуйся так! Теперь тебе нужно быть абсолютно спокойной, хорошо кушать и гулять побольше, дышать кислородом. Муж будет рад?
- Однозначно, - улыбнулась я, и перед глазами всплыло лицо Ильдара. Врач распечатала снимки, прикрепила их к листу назначений.
- Нужно будет встать на учет. Через несколько дней будут готовы анализы, можешь забрать их на ресепшн внизу. И жду тебя через четыре недели на первый скрининг.
- Спасибо вам большое, Елена Алексеевна!
- Не за что! Береги себя.
Я вышла на свежий воздух, февраль был очень морозный. Я поежилась от холодного ветра, но настроение было отличное и ничто не могло его испортить. Уже в эту субботу я сообщу Ильдару о том, что он будет папой. А потом мы вместе поедем за моими вещами, и я сделаю шаг в новую жизнь! Если бы я знала тогда, в какую пропасть я сделаю этот шаг…
***
Накануне дня Святого Валентина я решила поговорить с Юрой, вернулась домой после работы, а там меня ждал сюрприз. Квартира была украшена шариками в сердечках и витал запах сдобы. Я застыла на пороге, осознавая, что сказать правду будет намного сложнее, чем я себе представляла в начале, из-за той предпраздничной мишуры, что меня окружала. Юра явно готовился к другому.
Я прошла на кухню, там играла музыка, а Юрка что-то колдовал над столом, повернувшись спиной к дверям. Он напевал себе под нос и был так увлечен, что не слышал, как я зашла.
- Юра, - позвала я его.
- Ох, - воскликнул, оборачиваясь, - ты меня напугала, кошка! – он держал в руках кондитерский мешок с насадкой, из которого тянулась розовая капля крема. Я заглянула за него и увидела торт, который он украшал розовыми розочками. – Нравится? – спросил он.
- Нравится, - ответила я, усаживаясь на стул.
- Ты сегодня рано, я думал ты как обычно придешь только около полуночи, хотел сделать сюрприз на четырнадцатое февраля. Жаль, не получилось, - он раздраженно отложил мешок в сторону. У него был такой расстроенный вид, что мне захотелось обнять его, утешить. Нет, я не должна чувствовать жалость, Юра этого не заслуживал. Я не могу его больше обманывать, не должна, мне нужно поставить точку, чтобы завтра начать новую жизнь. Я обвела глазами кухню, взглянула на торт и внутри все сжалось от боли. Ну как, как я могу сейчас ему это сказать?!
- Эмма, мне нужно с тобой поговорить, - вдруг сказал он мне, усаживаясь напротив и беря меня за руку. – Я виноват перед тобой. Я запустил себя, перестал обращать на тебя внимание, не хотел слушать, что говорили мне ты и Леха. В общем, вел себя как эгоист. Мы стали с тобой такими далекими, что в какой-то момент я вдруг понял, что теряю тебя. А я этого не хочу.
- Юра, все не так…
- Подожди, не перебивай меня. Мы с тобой столько лет вместе, а я так наплевательски себя вел последнее время по отношению к тебе. Я все осознал. Кошка, - он сжал мою руку в своей, - прости меня и давай начнем все сначала. Я записался на кулинарные курсы, как вы и советовали. Я обещаю, что похудею. Я люблю тебя.
- Стой, Юра! – я вскочила с места, заметалась бессознательно по кухне взад-вперед, потом остановилась перед ним. – Юрка, ты такой замечательный, такой хороший, такой милый. – быстро заговорила я. – Прости меня. Но слишком поздно, уже ничего не изменишь.
- Конечно изменишь! Я понял, что кулинария — это то, чем я хочу заниматься. И не поздно начинать что-то новое.
- Да я же не об этом! Послушай меня, - взмолилась я. – Юра, нас уже не изменишь. Точнее не изменить то, что произошло. Юра, я люблю другого человека. – произнесла я. Между нами повисла тишина. Муж как-то странно охнул, сгорбился и словно стал в два раза меньше. Он смотрел перед собой абсолютно пустым взглядом, а потом мелко затрясся. Я было бросилась к нему, потому что подумала, что ему стало плохо, но он остановил меня рукой, а потом откинулся на спинку стула, запрокинул голову и стал хохотать. Я ошарашенно смотрела на него. А он хохотал и у него из глаз по щекам бежали мокрые дорожки.