- Ильдар, я хотела сделать тебе сюрприз, - попробовала улыбнуться я.
- Какой же? – он небрежно крутил снимок в своих пальцах.
- Я жду ребенка, Ильдар. У нас будет малыш, - я подошла к нему и взяла его за руку, приложила ладонь к животу. У Ильдара заходили желваки, лицо перекосилось от злости, а глаза сузились в узкие щелки, он вырвал свою руку.
- И что?! – прошипел он сквозь зубы. – Знаешь что, Эмма, - он скривившись, буквально выплюнул мое имя, - лучше уходи! Убирайся! Не хочу тебя больше видеть!
- Ильдар, ты что?! – я отшатнулась от него.
- Мне не нужен этот ребенок! И ты не нужна, лживая сука! Уходи!
- Ильдар, я не понимаю, что происходит! – я беспомощно смотрела на него.
- Зато я прекрасно все понимаю. – его голос дрожал от гнева. – Уходи!!! – заорал он мне в лицо. – Не хочу тебя больше видеть! Пошла вон! Уходи!!! – он скомкал снимок и бросил его под ноги, отфутболил в сторону. Я стояла напротив него, судорожно ловила воздух ртом как рыба, выброшенная на берег, а внутри меня разрывало в клочья от боли, которая скручивала, сгибала пополам, потрошила меня на куски. – Убирайся! – по слогам произнес он. – Иначе я не сдержусь и выволоку тебя из своего дома взашей, хотя мне даже дотрагиваться до тебя противно. Не могу видеть тебя. Ты такая жалкая. Ничтожество! Я готов был бросить мир к твоим ногам, отказаться от всего ради тебя. А ты посмеялась надо мной! Убирайся из моей жизни! Навсегда!!! – заорал он последнее слово.
И я побежала, побежала так быстро как могла, только бы не слышать больше его слова, которые падали мне в душу, как тяжелые комья на гроб, не ощущать физически его ненависть и презрение. Оказывается, я не нужна ему. Мы не нужны ему! На что я рассчитывала?! Вся его любовь была всего лишь игрой. Поигрался. А как нужно было взять ответственность за маленькую душу так он сразу отказался и от нее и от меня! Какая же я была дура!!! Влюбленная дура!!!
Я споткнулась на улице, упала на одно колено и разрыдалась. Меня било как в лихорадке, я выла в голос от той невыносимой боли, что росла внутри, она словно черная дыра расширялась и поглощала меня, засасывала в свою трясину, не давая дышать. Боль вгрызалась в мои внутренности, выкручивала, выворачивала их наружу, как заправский инквизитор. Голова кружилась и меня начало рвать, а потом я стала заваливаться на бок, потому что в животе стало невыносимо горячо и резкая режущая боль отняла у меня последние силы, в глазах стояли черные круги, а мир перестал вертеться, окутав меня темнотой.
***
Периодами я приходила в себя, сначала от громких голосов вокруг, кто-то кричал, потом от звука сирены, потом от яркого света в глаза в белоснежном помещении, а потом от нудного пикающего звука над ухом. Я медленно приоткрыла глаза, оглядываясь. Это была больничная палата, я лежала на койке с капельницей в руке. Соседняя койка была пустая, но постель на ней была смята. Я слышала голоса из-за двери. Очень сильно пульсировало в висках, а внутри было ощущение пустоты. Я судорожно схватилась рукой за живот и как только я это сделала, прибор над головой начал истошно пищать. Дверь в палату мгновенно открылась и в нее быстрым шагом зашел врач, молодой мужчина.
- Тихо, тихо, - он подошел ко мне, положил руку на лоб, она была очень горячая. – Все хорошо, не волнуйтесь, вы в медицинском учреждении под нашим наблюдением.
- Ребенок? – спросила я.
- С ним тоже все хорошо. – ответил он. – А вот с вами нужно поработать, у вас нервное истощение. Так нельзя. – он покачал головой, но у него были такие добрые глаза, что я невольно улыбнулась. Он сейчас для меня был как ангел-хранитель. – Здесь ваш муж, он очень хотел вас видеть, но я пока не разрешил.
- Доктор, и не надо, пожалуйста, - проговорила я.
- Хорошо. Пока не будете себя чувствовать готовой для посещений, здесь никто не появится.
- Спасибо вам.
- Все будет хорошо, - он ободряюще сжал мои пальцы и подмигнул.
Я грустно улыбнулась его словам. Моя жизнь рухнула и превратилась в осколки, по которым дальше мне придется идти одной, под руку с предательством и одиночеством. Я потеряла все во что верила в одно мгновение. Ничего не осталось. Не прошлого, не настоящего, и лишь смутное будущее.