- На хуторе живет около восьмидесяти человек, не считая монахинь и отца настоятеля. Единственное средство передвижения зимой – лошади и сани.
- Да ладно, - не веря протянула я, - не может быть! Мы же не в средневековье. А как же они там живут?
- Для жизни то как раз все есть, электричество, газ, вода, а вот с расчисткой дорог настоящая беда. Соседнее поселение в двадцати километрах, гнать единственный трактор не хотят к ним.
- Подождите, а как же дети? Школа? А если кто-то заболеет или несчастный случай?
- Ну вот, например, детей на санях возит отец Евгений и еще мужики, у кого есть лошади в хозяйстве. Про несчастные случаи ни разу не слышал за эти четыре года, но алгоритм тот же, я думаю.
- Я уже хочу попасть в это место.
- Отчаянная вы, - Михаил улыбнулся в свои густые усы.
- Вряд ли, - покачал я головой и посмотрела на него, - просто нет дороги назад.
- Бежите от чего-то? Или кого-то?
- Это долгая история, - я обхватила чашку с чаем двумя руками и поднесла ее к губам, словно прячась за ней от возможных расспросов.
- Впереди целый месяца как минимум, так что время есть, - ответил мужчина, вставая.
- В смысле? – непонимающе посмотрела я на него.
- Эмма, вы похоже реально не поняли. – он присел у камина, пошевелил бревна и вверх взметнулись искры, потом обернулся ко мне. – Хутор занесен снегом. Ехать туда сейчас нет никакого смысла.
- Но ведь Джованни сказал, что вы ищете архитектора.
- Это правда. Но в зимний сезон добраться до храма сложно, тем более начинать какие-то работы в нем. Он не приспособлен для этого. Сейчас это голые стены с выбитыми стеклами и прохудившейся крышей. Нужно ждать середины весны.
- Но, - мой голос дрогнул, - но как же так? Он же сказал…он же мне отказал в работе в своей мастерской…я подумала, что здесь… - я громко всхлипнула, - я думала, что нужна здесь. – и тут меня прорвало, я рыдала навзрыд от отчаяния, от того, что чувствовала себя обманутой, от жалости к себе, что судьба вновь посмеялась надо мной. Я размазывала слезы по лицу, а они текли и текли. Михаил даже не пытался меня успокоить, он подхватил чайник и ушел на кухню.
- Эмма, выпейте вот это, - он поставил передо мной стакан. – Это мята, пустырник, зверобой и цветки ромашки. Вам нужно успокоиться.
- Да, спасибо, - шмыгнула я носом, забирая стакан. – Вы не волнуйтесь, я сейчас уеду.
- Эмма, - шумно выдохнул он, не раздраженно, но явно сдерживаясь, - вы очень невнимательны к моим словам, но я понимаю, что вы устали, поэтому эмоции дают о себе знать. Я не предлагал вам садиться за руль и мчать дальше, куда глаза глядят. Я сказал, что впереди целый месяц, в течение которого я готов послушать вашу жизненную историю. Но вот сейчас, - он задумчиво почесал бороду, - начинаю сомневаться в своем предложении. Твоя история вот такая же сопливая как ты сейчас? Что-то мне не хочется рыдать вместе с тобой все последующие дни. – проговорил он, переходя легко на «ты».
- Что?! – не поняла я, поднимая на него глаза. У меня, наверное, был очень ошарашенный и глупый вид, потому что Михаил расхохотался.
- Эмма, пойдем, я покажу тебе гостевую комнату, тебе нужно отдохнуть и выспаться. Идем! – он кивнул мне, приглашая за собой. Я еще ничего не понимая поднялась и последовала за ним.
Мы прошли кухню и завернули от нее направо в небольшой коридор, где было три двери. Михаил отворил одну из них.
- Значит так, жить будешь здесь. Напротив туалет и ванная комната, там кабинка, ванны у меня нет.
- Михаил, я ничего не понимаю.
- Я это уже заметил, - фыркнул он. – Выспись, а утром поговорим о дальнейших планах. Янтарь, останешься здесь, чтобы нашей гостье не было страшно. Понял меня? – и пес при его словах помахал своим пушистым хвостом. – Ну вот и молодец. Охраняй! – с этими словами он вышел и прикрыл за собой дверь. А я осталась стоять по середине комнаты, все еще находясь в какой-то прострации от его слов, от произошедшего в целом. Собака сидела у двери, наблюдала за мной, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, при этом кончик одного уха у нее загибался и от этого вся ее суровость сводилась на нет. – Ты что-нибудь понимаешь? – спросила я, а собака слабо повиляла хвостом на мои слова.