- Эмма, - низким голосом, чуть растягивая, произносит он, а у меня по нервам словно ток завибрировал от его тембра, - красивая! – он, не стесняясь, рассматривает меня с ног до головы, потом протягивает руку, приглашая меня сесть за стол.
«Красивая» - он всегда так говорил мне, вот так, одним словом, но в нем было все и восхищение, и обожание, и любование, и обладание.
- Ильдар, спасибо, - отвечаю я, усаживаясь.
- Я заказал красное вино. Уверен, что сделал правильный выбор и тебе понравится.
- Не откажусь.
- До последнего сомневался, что ты придешь, - он опускается в кресло напротив и сцепляет руки в замок. У него длинные пальцы, с четко обрисованными фалангами. На тыльной стороне ладоней выступали жилы и вены. Помню, как я любила гладить их подушечками пальцами, когда мы часами лежали в постели.
Опять!!! Нельзя вспоминать! Нельзя! Я проклинаю себя внутри за свою слабость.
- Ты не дал мне шанса не прийти.
- И я этому очень рад. – он откидывается на спинку кресла и пристально смотрит на меня. – Я хотел с тобой поговорить. Надеюсь, сегодня ты дашь мне этот шанс, Эмма. – он делает паузу. - Я искал тебя.
- Разве?! – не могу сдержать сарказма. И это больше от раздражения на саму себя, потому что какая-то маленькая часть моего сердца реагирует на его слова, и сжимается от удивления и… радости?
- Это правда. Я вернулся в наш город примерно через три года, поехал сразу же по твоему адресу, но оказалось, что квартира продана. Поднял не без труда старые связи, в течение нескольких дней нашел твоего мужа. Точнее, бывшего мужа, как оказалось.
- Юру?! – у меня перехватывает дыхание, потому что я абсолютно шокирована его словами.
- Да. Он открыл кафе, небольшое, но кофе там вкусный, - продолжает Ильдар. – Знаешь о его успехах? – и я отрицательно качаю головой на этот вопрос. Прошлое осталось в прошлом, и я к нему не возвращалась, как и обещала себе тогда семь лет назад, сбегая из города. – Мы потолковали с ним по душам. Неплохой малый, он мне даже понравился после того как попытался сначала разукрасить мне лицо. Не очень хорошая была попытка. – он хмыкает. - Но он ничем не мог мне помочь, потому что как оказалось, ты просто исчезла. Развод провернул адвокат. Что оставалось делать? Я нашел адвоката. Он сначала отпирался, что у него там существует какая-то этика и так далее, но мне было на нее насрать. Однако, он тоже не знал, где ты, Эмма. – он наклоняется вперед ко мне. – Ты всегда умела убегать, девочка. – его низкий голос и то как он произносит последнее слово, дергают по нервам там сильно, что сердце начинает ныть в груди. – Сменила телефон. Сменила фамилию. Закрыла все счета. Никто и ничего о тебе не знал. Даже Леха.
- Что?! - у меня не хватает эмоций, чтобы описать, что я чувствую в этот момент. Прошлое так безжалостно вторгается в мою жизнь, доставая из памяти любимые имена, любимых и родных людей, которых я не забыла, но о которых запретила себе вспоминать.
- Его я тоже нашел. Это был, наверное, самый унизительный разговор в моей жизни. Я и не знал, что можно так филигранно ругаться матом и строить такие языковые выражения. Мне кажется, что тот ушат грязи, что вылил на меня Алексей в первые минуты звонка, не выливали на меня за всю мою тогдашнюю жизнь. И он был прав во всем, каждым своим словом.
- Узнаю Лешку, - улыбнулась я, а внутри поднялась такая волна тоски, очень захотелось услышать его голос, который я не слышала столько лет. Об этой потере в своей жизни я сожалела больше всего, чувствовала себя предателем. Именно почему-то по отношению к Леше, а не к мужу.
- А потом он задал мне один вопрос, который сделал нас приятелями в дальнейшем. Мы искали некоторое время тебя вместе. Писали заявление в полицию, какое-то время они его отрабатывали, но потом все сошло на нет. Я сам обзванивал больницы и морги в городе и в области. Все было тщетно. Тебя не было, ни следа, словно ты и не существовала. Была одна зацепка, когда ты ночевала в гостинице и на этом все, дальше твой путь терялся.
- А что он спросил у тебя? – вырывается вопрос.
- Люблю ли я тебя? – отвечает Ильдар, внимательно смотрит на меня, почти не моргая, словно пытается заглянуть мне в душу, сковырнуть все мои защитные слои. Но нет, я не позволю. Больше этого не произойдет.