И все же храм поражал своим величием, монументальностью. Он был построен на кургане, возвышался над всем хутором словно исполин. От него исходила невероятная энергетика, казалось он вобрал в себя невероятную силу и стоял на страже, несломленный, могущественный. Ему хотелось поклониться, упасть на колени перед стенами, чтобы вобрать в себя хоть малейшую частицу его мощи.
Он был похож на старца, умудренного годами и жизненным опытом, к руке которого хотелось прикоснутся, чтобы найти успокоение, узнать истину и обрести хоть немного мудрости. Храм вызвал трепет в моем сердце и в душе. Именно в то первое знакомство с ним я вдруг четко ощутила, что вот теперь, вот в ту минуту как я поднялась к его стенам, дотронулась до них, в моей жизни все пойдет по-другому, что я нашла ту точку отсчета, откуда могу начать все сначала.
В мае я переехала на хутор, потому что мотаться туда-обратно было утомительно, мне не хотелось напрягать Михаила, он и так тратил слишком много времени на меня. И вторая причина, не менее весомая - из города вернулась жена Михаила с сыном и мое присутствие в доме стесняло нас всех. Хоть Тоня и оказалась невероятно милой молодой женщиной. Она искренне переживала за меня и мое положение и просила меня остаться в их доме.
Но на тот момент я уже получила предложение от владельца строительной компании, которая должна была восстанавливать храм и проводить все реставрационные работы. На хуторе у него был небольшой дом, который достался по наследству от прабабушки, которая жила там с самого основания хутора и была в числе первых поселенцев. Дом был старый, но достаточно сносный. И мне даже нравилась его запущенность, было какое-то неподдающееся описанию очарование в скрипучих полах, в потемневших стеклах, в низких потолках и в непередаваемом запахе, который исходил от деревянных стен. Он напоминал мне почему-то запах еловых шишек.
Прабабушка владельца строительной компании некогда служила в этом храме, следила за чистотой внутри, оказывала первую посильную помощь немногочисленным прихожанам и просто была светлым и добрым человеком. Не трудно догадаться, что ее правнуком был Рустам Леонидович Лолуа. Именно тогда я познакомилась со своим названным отцом.
Я не сразу заслужила доверие у жителей хутора, были те, кто принял меня сразу и начал общаться, а кому-то понадобилось больше времени, чтобы присмотреться. Но в целом, народ здесь был дружелюбный. Когда сошел снег, поля стали готовить к посевной. Священнослужители и трудники с трудницами содержали огромный огород, где сажали картофель, капусту и тыкву. Рядом с церковным домом стояло несколько теплиц, а еще был собственный хлев, небольшая конюшня и курятник. Отец Евгений обожал своих лошадей. Отслужив службу, он первым делом отправлялся вычищать стойла своих трех любимец. Меня безумно умиляла и трогала эта его любовь.
Июнь и июль выдались очень плодотворными, наконец, все бюрократические вопросы были утрясены и можно было приступать к восстановлению храма. Его окружили строительными лесами, вывезли весь мусор, разобрали купол, чтобы возвести новый. За эти несколько месяцев я изучила историю, фотографии и чертежи, которые смогли раздобыть в краевом архиве. Мы корпели над ними днями и ночами вместе с архитекторами из компании Рустама. Мне кажется, что именно тогда он проникся уважением ко мне как к профессионалу. А у меня словно открылось второе дыхание. Работа над восстановлением храма давала мне невероятные силы, которые восстанавливали меня, залечивали мои душевные раны.
Была середина августа, вот уже почти две недели стояла жаркая погода, без дождей. Нам это было только на руку, потому что можно было не тормозить работы и даже наращивать темп и идти с небольшим опережением графика. Ночи стояли светлые и у нас на объекте работали две бригады в две смены – дневную и ночную. Рустам и его сын Леван находились в храме круглосуточно, отслеживая качество выполняемых работ. Я восхищалась тому, с какой щепетильностью они подходили к каждому этапу восстановления здания.
- Эмма! - окликнул меня Рустам, когда я в очередной раз залезла на стремянку, чтобы рассмотреть один из фрагментов настенной фрески. – Слезь немедленно! Это опасно! Ну сколько можно тебе повторять! Или мне приставить к тебе Левана, чтобы он ходил за тобой по пятам?