- Пожалуйста, пожалуйста, - шептала я, кружась с телефоном в руке внутри по храму. Но значок антенны не появлялся. И ливень за стенами не становился меньше, а шум его, казалось, лишь нарастал. Боль прострелила меня от копчика по позвоночнику, сжала живот словно в тиски, и я не смогла сдержать громкого вскрика. – Нет! Я не могу! Не могу! Пожалуйста! – слезы рвались из глаз, страх парализовал, расползаясь по всему телу, затуманивая рассудок. Я старалась дышать глубоко, чтобы хоть как-то успокоится, но получалось плохо. Мне было страшно, мне было безумно страшно за ребенка, за себя. И только мысли о том, что стихия пройдет, что Рустам или Леван хватятся меня и будут искать, не давали сойти с ума от накрывающей панической атаки.
А схватки постепенно нарастали, живот каменел все чаще, я скулила, наматывая круги, отвлекаясь на разглядывание фресок, которые давно уже все изучила вдоль и поперек, но это хоть немного успокаивало. А еще я молилась, молилась как могла и просила помощи.
Хлопнула дверь, я обернулась и увидела одну из постояльцев церковного дома. Она ввалилась в помещение с огромной корзиной, одетая в черное платье, поверх которого был накинут дождевик, в сапогах по колено. Она скинула капюшон, и я узнала Ирму. Самую странную из всех живших трудниц при храме. Она не любила общение, предпочитала уединение, практически ни с кем не разговаривала, молча выполняя свою работу, которую ей поручали. Я знала, что она появилась на хуторе несколько лет назад, но кто она и откуда, никто не мог сказать. Отец Евгений всегда просил не трогать ее расспросами, потому что как он объяснил, она искала тишину и хотела пережить свою личную трагедию. Больше никаких подробностей о ней не было.
Ирма нахмурилась, увидев меня, но мне было уже не до нее, потому что меня скрутило очередной схваткой да такой сильной, что мне пришлось опереться о стену, чтобы ее переждать. Я уперлась головой в сложенные перед собой на стене руки и мычала мелодию одной из любимых песен, раскачиваясь. Так было легче перенести схватку. И тут я почувствовала, как мне растирают круговыми, массирующими движениями поясницу.
- Не бойся, - проговорила Ирма ласково и участливо, - я помогу, я – врач.
Не знаю, что меня успокоило в ее голосе, но я ей доверилась сразу. Хотя какой у меня тогда был выбор?!
- Я пыталась позвонить в больницу, но телефон не работает. – проговорила я, показывая ей безжизненный телефон.
- Молния ударила в вышку, я видела, когда вышла из леса, - кивнула она, продолжая массировать мне поясницу, от чего становилось легче, мышцы расслаблялись. – Ничего страшного, мы справимся. Как долго идут схватки и какой у тебя срок? – задала она вопрос. – Понятно, - вновь кивнула она головой, услышав мой ответ. – Думаю, в течение двух часов мы родим.
Она сказала «мы» и мне стало тепло на душе. Я больше не была одна.
Ирма помогла мне снять мой комбинезон, ей нужно было осмотреть меня, чтобы понимать, какое было раскрытие.
- Шесть пальцев, - задумчиво проговорила она, - интенсивнее, чем нужно, но ничего. Тебе легче лежать или ходить?
- Ходить, - проговорила я, морщась. Ирма кивнула, помогла мне подняться, постоянно поддерживая под руку, обнимая.
Я не помню, сколько кругов мы с ней прошли по храму, сколько раз останавливались, пережидая схватку, все превратилось в замкнутую карусель, в которой только спокойный, уверенный, ласковый голос Ирмы не давал мне сорваться в пропасть и сойти с ума. Она говорила, как дышать, когда меня накрывало очередным болезненным спазмом, который переворачивал все внутри. Я уже потеряла счет времени, пространство вокруг то сужалось до одной точки, не давая нормально мыслить, то расширялось обратно, и я словно выныривала из небытия и первое, что слышала – это был голос Ирмы.