- Мой мальчик, сыночек, - прошептала я, целуя его лобик, глазки, - самый красивый! Я так люблю тебя, так люблю тебя, малыш! – слезы радости и счастья потекли по моим щекам. А сердце мое мгновенно наполнилось безграничной и всепоглощающей любовью к этому крохотному существу, которое я держала на руках. Я и не знала, что можно чувствовать нечто подобное. Нечто, что росло как огромный шар, заполняя меня полностью. Осознание, что теперь я не одна, что теперь в моей жизни есть моя частица, мое сердце, моя душа. Тот, за кого я готова отдать все, без раздумий и сомнений.
Я почувствовала, как под моей головой мелко затряслись колени Рустама. Я подняла на него глаза и мое сердце буквально зашлось от нежности. Этот сильный большой мужчина плакал, но без единого звука, закрыв лицо руками и лишь горячие капли падали мне на лицо. Я дотянулась до его руки и сжала запястье. Я так была ему благодарна за его присутствие.
- Это самое прекрасное, что я когда-либо видел в своей жизни. Эмма – ты невероятная женщина, такая хрупкая и сильная одновременно, - он говорил сбивчиво, но в его голосе было столько любви и восхищения. – А вы, Ирма, вы…у вас золотые руки! У меня просто нет слов. Спасибо вам! Спасибо! - и вновь в его глазах заблестели слезы, которые он вытер своей широкой ладонью.
- Успокойтесь, Рустам, и выпейте, - Ирма протянула ему бутылку водки. – Это помогает, говорят.
- Спасибо вам, - сказала я ей, - вы такое сделали для меня, для моего сына! Я по жизни теперь у вас в долгу.
- Ну что ты, Эмма, я всего лишь сделала то, о чем однажды давала клятву. – она погладила меня по голове. – Это ты даже не представляешь, что сегодня для меня сделала. – она посмотрела на сопящий кулек на моей груди. - Как назовешь своего богатыря?
- Богдан, - не секунды не сомневаясь ответила я.
- Хорошее имя, светлое, сильное. – улыбнулась она, а я увидела усталость в ее глазах.
- Ирма, там на улице в машине мой сын Леван. Не могли бы вы позвать его сюда. Он поможет перенести Эмму в машину, чтобы мы могли отвезти ее в больницу. – попросил Рустам.
- Да конечно, минуту.
Она вернулась в сопровождении Левана, который выглядел очень встревоженным. Увидев нас с Рустамом, бросился мгновенно к нам, падая на колени, что-то стал быстро говорить на грузинском отцу.
- Все хорошо, Леван, теперь все хорошо! Помоги пожалуйста мне подняться и потом отнеси Эмму с малышом в машину. Отвезешь нас в больницу.
- Эмма, как ты себя чувствуешь? – Леван с нежностью посмотрел на меня, потом на ребенка. – Похож на тебя, те же упрямо сомкнутые губки, - прошептал он, разглядывая Богдана. – Я очень волновался, думал чокнусь, пока сидел в машине, но отец запретил мне быть здесь. – он осторожно убрал прилипшую прядь волос с моей щеки. – Ты очень красивая.
- Леван, самое время, - закряхтел Рустам. – Потом наговоришь ей комплиментов, а сейчас не будем терять время.
- Да, извини, - Леван поднялся с колен, потом помог встать отцу. – Дождь все еще идет, но уже не такой сильный, я подогнал машину как можно ближе к двери.
- Молодец, сын.
- Ирма, возьми пожалуйста Богдана, - попросила я, передавая ей сына. Лицо женщины от этих слов словно озарилось светом, и она буквально с благоговейным трепетом прижала малыша к себе. Я уже тогда почувствовала и поняла, что рядом с этой женщиной мой сын был в самых надежных руках.
- Ну что ты готова? – спросил Леван, наклоняясь вновь ко мне.
- Да.
- Тогда готовься, дорогая, сейчас полетим, - он улыбнулся, поднимая меня на руки без особого труда, прижал бережно к груди. – Ну вот и все, ты в моих руках, больше ничего не бойся. – Леван вдруг поцеловал меня осторожно в висок. Это было неожиданно, потому что до этого дня он никогда и никак не показывал своих эмоций и чувств по отношению ко мне. Мы общались только по рабочим вопросам.