- Мне так страшно, мне так безумно страшно, что мне опять будет больно!
- Ты не того боишься, милая! – она заключает мое лицо в обе свои ладони - Если больно, значит ты – живая! Хуже, когда ничего не волнует, не трогает и не болит. Страшно стать никем и запретить себе жить.
- Ирма, - ко мне приходит осознание. – Ты сейчас говоришь о себе, я права?
- Когда-нибудь я тоже расскажу тебе свою историю или унесу ее с собой в могилу. Но…знай одно, что в день, когда родился твой сын, я простила себя. И снова начала дышать. Но я прошла очень долгий путь до этого момента. Поэтому прошу тебя, не трать время на страхи! На обиды! Не трать!
- Спасибо тебе, - я целую ее ладони, потому что мое сердце переполнено благодарностью и уважением к этой маленькой, но такой сильной женщине, - спасибо за твою мудрость и помощь, что ты всегда рядом! Я подумаю.
Ирма понимающе кивает, потом улыбается и резко переходит к другой теме.
- А теперь собрались и пойдем обсуждать торт для нашего сорванца! Ты уже думала о дизайне?
- Ну какой еще может быть дизайн как не в стиле мушкетеров. Он же бредит ими. Я и вечеринку заказала в этой стилистике, так что в субботу в нашем саду развернется самое настоящее взятие Бастилии.
- Рустам об этом знает? – хмыкает Ирма.
- Пока нет, - подмигиваю я ей, - но это же для любимого внука, поэтому он не будет против. В прошлом году он же пережил нашествие учеников Хогвартса.
- Да-да! Напомни, в чьей роли в итоге он согласился быть?
- Хагрида.
- Точно! А теперь мы его нарядим Портосом! - мы беззаботно и весело хохочем, спускаясь вниз по лестнице.
Повседневные хлопоты отвлекают от всего, тем более такие приятные как подготовка к дню рождения сына. Он очень любит разнообразные шумные праздники, всегда активно участвует во всех развлечениях, злится, если не получается быть первым. Он – лидер по своей натуре, ему нравится внимание, он обожает движение и быть главным двигателем этого движения.
А еще… он самый ласковый и нежный мальчик на свете, с огромным горящим сердцем и трогательной душой. Умный и любознательный, иногда строптивый и упрямый. Я горжусь им как только может гордиться мать своим ребенком. И эта гордость не на пустом месте!
И мой сын заслуживает того, чтобы у него был отец. Однажды он как-то задал мне вопрос о том, почему у всех других детей есть папа, а у него нет. Это был наверное самый тяжелый разговор в моей жизни. Я не стала придумывать никаких историй, типа тех, когда папа был космонавтом или летчиком и героически погиб. Постаралась объяснить простыми и доступными словами, что в жизни случаются моменты, когда мама и папа не могут быть вместе, не могут жить рядом, и позвонить не имеют возможности, потому что находятся далеко друг от друга. Но все равно любят своего ребенка даже на расстоянии и желают ему всем сердцем добра и счастья. На тот момент Богдаше этого объяснения оказалось достаточно. Он потом нарисовал рисунок, где изобразил себя, меня и папу, мы стояли на одном берегу реки, а папа на другом и от наших рук друг к другу были нарисованы радуги. И больше вопросов не задавал.
Слова Ирмы заставили меня задуматься. Не скажу, что за несколько дней мой страх испарился, но что я точно решила, так это попробовать хотя бы начать общаться с Ильдаром, не убегать от него, позволить себе начать верить…
Накануне дня рождения Богдана в доме появился Леван. Он вернулся домой после недельного отсутствия. Хмурый, мрачный, какой-то уставший. Увидев меня, быстро покинул гостиную, словно не мог физически находиться со мной в одной комнате.
- Дзма (брат)! – кричу я ему вслед. – Леван! – я бегу за ним по лестнице, но он с грохотом хлопает дверью своей комнаты прямо перед моим носом. – Леван! – зову я его, скуля как побитая собака у закрытой двери, скребусь в нее ногтями. Мне действительно плохо и обидно от его реакции. И почему-то стыдно, словно я предала его. Но ведь я всегда была с ним честна, не давала поводов думать, что может быть что-то большее. Он – мой брат. Но почему же мне так горько и больно от его поведения, которым он наказывает меня. Только за что?! – Леван! Открой дверь! Давай поговорим! – кричу я ему. – Леван!