- Мне кажется, он чувствует что-то.
- Не знаю, - пожимаю я плечами. – Возможно, так влияют те обстоятельства, при которых вы познакомились. Не каждый день видишь драку, согласись! А тут сразу столько впечатлений в один день.
- Не представляю, как мы ему скажем, - произносит Ильдар.
- Все будет хорошо!
- Эмма, аниматоры спрашивают, можно ли запускать фейерверк и выносить торт? – Ирма присаживается около нас. - Почти восемь часов.
- Мне кажется можно, потому что все уже устали. Подарки с утра будем распаковывать, я думаю.
- Хорошо. Я сама бы уже с удовольствием посидела в тишине. Слишком насыщенный день получился.
А еще через двадцать минут вверх один за другим взлетают ракеты и раскрываются огромными разноцветными шарами в вечернем небе. Шары то раскрываются как бутоны и мерцая, исчезают, то опадают блестящим водопадом, то превращаются в россыпь звезд. Завораживающее представление, на которое невозможно смотреть без эмоций, неважно при этом сколько тебе лет. Ильдар стоит сзади меня, обнимая руками, скрещивая их у меня на животе, а моя голова лежит у него на плече. Мы слегка покачиваемся, словно у нас внутри звучит музыка. Ильдар шепчет мне ужасно непристойные нежности на ухо, а мне безумно хорошо от происходящего, и все равно еще страшно верить, что теперь это моя реальность.
В какой-то момент я ощущаю чей-то взгляд, отвлекаюсь от салюта, пробегаю глазами и наталкиваюсь на Левана, который стоит в тени грушевого дерева. У него в руках бокал с виски, которым он салютует мне. Я не вижу выражения его лица, но мне хочется верить, что однажды наше общение вернется в привычное русло.
- Торт! Торт! Торт! – начинают скандировать аниматоры и в центр сада вкатывают стол, на котором стоит трехъярусный торт в виде крепости Бастилии. – Богдан, достань свою шпагу, мушкетер! – командует один из аниматоров, похоже, что он играет роль де Тревиля. – И нанеси сокрушительный удар крепости! Раз! Два! Три! – кричат все хором и мой мальчик достает игрушечную шпагу из ножен, примеривается и резким движением рассекает торт почти точно пополам. В это же мгновение зажигаются небольшие свечи фейерверков по периметру поляны. Раздаются аплодисменты, визги, смех.
- Эмма, ты чудесная мама, - с восхищением в голосе говорит Ильдар. – А мой сын самый счастливый ребенок на свете! И все это благодаря тебе! – он разворачивает меня к себе, заключает мое лицо в свои ладони. – Обещаю, что ты больше никогда не будешь одна! Обещаю, что сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела, что дала нам этот второй шанс! Обещаю, что ты никогда больше не будешь плакать! Ну, если только от радости, - добавляет он, целуя мои глаза, из которых ползут предательские слезы.
- Я становлюсь плаксой, - шмыгаю я носом.
- Это потому что ты очень чувствительная, - говорит он и тихо добавляет, - и скажу по секрету, что мечтаю весь вечер только об одном, когда уже смогу ощутить эту чувствительность языком.
- Ильдар! – вспыхиваю я от его наглых, дерзких и таких откровенных слов. Смотрю на него и вижу этот темный, обжигающий взгляд, который всегда заставлял меня становиться слабой. Интересно, пройдет ли когда-нибудь моя реакция на него, на то как он смотрит, на то как говорит? Уверена, что нет!
Мы провожаем наших гостей, машины отъезжают одна за другой от ворот, в саду становится тихо.
- Рустам, до вторника, правильно понимаю? - Роза Георгиевна в сопровождении Рустама появляется на крыльце. Они уже говорят о делах.
- Да, безусловно, будем ждать вас в офисе вместе с Ильдаром. – отвечает он, помогая сесть в машину.
- Рустам Леонидович, - в свою очередь обращается к нему Ильдар, - можем мы завтра назначить встречу с вами, в любое удобное для вас время?
- По какому вопросу такое официальное обращение? – удивляется он.
- По личному, - отвечает Ильдар, крепко сжимая мою руку. Отец видит этот жест, хмыкает что-то по-грузински в бороду.
- Приезжай к обеду.
- Спасибо! – кивает Ильдар, потом целует мне руку. – До завтра, милая!
- До завтра!
Ильдар направляется к машине, где его ждет Роза Георгиевна. И тут происходит невероятное…
- Стойте!!! – громко кричит мой сын. Ильдар замирает на месте, потом медленно разворачивается. Богдан подбегает к нему, тормозит практически врезаясь ему в ноги, задирает голову и смотрит снизу-вверх. Я вижу, как сильно он волнуется, грудная клетка порывисто вздымается вверх-вниз. – Вы…. Ты – мой папа?! – спрашивает он, буквально выдыхает этот короткий вопрос на одном дыхании. Ильдар меняется в лице, бледнеет, а потом опускается перед ним на колени.