- Да, Богдан, я – твой папа. – просто отвечает он. Они пытливо смотрят друг на друга.
- Я так и знал, так и знал, - говорит отрывисто Богдан, - я загадывал желание, чтобы ты пришел.
Ильдар осторожно протягивает к нему руку, я вижу, как дрожат у него кончики пальцев, но вместо того, чтобы пожать протянутую ладонь, наш сын бросается к нему и крепко обнимает за шею. Ильдар подхватывает его, поднимается с ним, пошатываясь, но крепко прижимая к себе.
- Сынок, мой сынок. Малыш мой! – шепчет он ему, потом поднимает глаза к небу и произносит одними губами «Спасибо!».
Это было настолько невероятно, настолько шокирующе, что мы все просто замерли в полном оцепенении.
- Наш мальчик, - тихо произносит Ирма, нарушая эту душную тишину. – Он все сделал за нас, потому что детское сердце не обманешь!
Ильдар подходит ко мне, все также крепко обнимая нашего сына, который как я вижу чувствует себя очень уютно в его руках, буквально сливаясь с отцом в одно целое.
- Ну вот кажется все и решилось, - голос плохо слушается его, а я в ответ обнимаю их двоих. Свою семью.
- Ничего не знаю, - слышим мы нарочито строгий возглас Рустама, но я знаю, что он улыбается. - Ты еще не поговорил со мной, Ильдар. Может я и не соглашусь еще за тебя дочь отдать!
ЭПИЛОГ
Обожаю эти утренние пробуждения. Жена всегда просыпается раньше меня, выскальзывает тихонько из постели, чтобы не разбудить меня, но я всегда чувствую эти моменты, потому что сразу ощущаю пустоту без нее. Но каждый раз я не даю себе открыть глаза, а люблю осторожно наблюдать за ней, как она потягивается, и ночная шелковая рубашка обтягивает ее уже большой живот, как она подходит к окну, отодвигает одну штору, чтобы свет проник в спальню, но при этом не попадал на кровать, а потом садится к своему туалетному столику, чтобы расчесать волосы, которые сильно отрасли за эти три года, что мне безумно нравится. Потом она убирает их в высокий хвост. Ритуал, который повторяется изо дня в день, но я не устаю за ним наблюдать.
Мы ждем дочку, она должна родиться со дня на день и только я, как мне кажется, схожу с ума по этому поводу, потому что Эмма даже еще сумку не собирала для роддома и говорит, что если что, то дома у нас есть своя акушерка. Я конечно доверяю Ирме и по минутам знаю историю рождения нашего сына, но подвергать риску свою жену и ребенка больше не хочу. И не допущу этого никогда.
Я смотрю на Эмму и в моем сердце любовь смешивает с вихрем других чувств – нежностью, обожанием, восхищением, гордостью и завистью. Да, да, я завидую сам себе от того, что обладаю такой женщиной, как бы это не звучало пафосно или не по-мужски. И благодарен судьбе и Богу, что мы не потерялись, что судьба свела нас вновь, чтобы мне дали возможность рассказать ей правду и начать с начала. Хотя, нет, мы не начинали сначала, потому что даже находясь не вместе, мы были связаны нашими воспоминаниями, нашим прошлым, нашим сыном.
Мой сын. Моя маленькая копия. Да, я не был с ним первые несколько лет и никогда мне не восполнить мое отсутствие в его жизни. Но сейчас мы проводим все свободное время вместе и каждый день я узнаю что-то новое о нем, вижу, как он меняется, растет. Мы входим в непростой возраст, но уверен, что будем всегда находить общий язык, потому что мы на одной волне с Богданом. И я бесконечно благодарен его дяде Левану за первые годы воспитания моего сына, он столько вложил в него, что я перед ним безусловный должник. У нас непростые отношения с Леваном, но когда-нибудь из них уйдет напряжение, недоверие и ревность. Я надеюсь.
Мы живем в том же поселке, где дом Рустама, буквально на той же улице, поэтому дед в любой момент может видеть своего обожаемого внука. Да, я переехал в город, где жила Эмма. Забрать ее оттуда было бы преступлением по отношению к ее семье, а для меня главное было быть рядом с любимой женщиной, даже если бы это была окраина Вселенной. Я продал свою недвижимость в столице и вложил эти средства в строительство дома для моей семьи, которая, надеюсь, еще расширится.