К нам часто приезжает Лешка Яранцев, заезжает Михаил со своей семье (у них, кстати недавно родился второй сын), отец Евгений. Эти люди сыграли не малую роль в жизни моей Эммы, и я не мог не познакомиться с ними. А в дальнейшем наше знакомство переросло в дружбу.
Я помню нашу поездку на хутор, как увидел восстановленный величественный храм. Я вошел внутрь и мое сердце забилось в груди так сильно, что мне даже стало больно от его частого ритма. Горло сдавило от эмоций, когда я поднял глаза к куполу. Не помню, что я шептал, глядя вверх, наверное, молился и благодарил, благодарил и молился. Это странное чувство, словно находился в трансе, но я знал, что был услышан.
А потом мы познакомились с Михаилом, парились в его бане, пили вкусный ягодно-травяной чай на просторной кухне. Янтарь узнал Эмму и не отходил от нее ни на шаг, даже периодами ворчал в мою сторону, когда я обнимал ее. Мы прожили почти целую неделю в избе Михаила и кажется, что именно на этом хуторе, я осознал, как же хорошо быть вдали от городской суеты больших городов, как важно не спешить, не бежать сломя голову за призрачными радостями и ценностями, а важно остановиться и взглянуть вокруг, потому что единственное, что ценно – это твоя семья.
У нас была долгая поездка в Казахстан, уже после свадьбы. Мы поехали туда вместе с сыном, хотя Эмма сильно волновалась и переживала, и мне понадобилось не мало усилий, чтобы убедить ее, что нашего сына никто не заберет и не отнимет. Дед был счастлив, хоть и очень слаб к моменту нашего приезда. Болезнь потихоньку съедала его, но он дождался своего правнука, смог обнять его и вручить перстень, знак принадлежности семье.
Все члены нашей огромной семьи приехали в тот день в дом деда, все хотели познакомиться с Эммой и Богданом. И на целую неделю дом ожил и превратился в шумный улей, с бесконечными разговорами за огромным столом со вкусной едой и вином. Потом мы поехали в степи, где Эмма познакомилась с еще одной ветвью нашей семьи, кочевниками. Больше всего там понравилось Богдану, он впервые сел на лошадь и попробовал стрелять и метать нож. И везде нам оказывали доброе отношение и почет.
Деда не стало через полгода.
Я долго не хотел везти Эмму к маме, но жена сама настаивала на этом и в итоге мне пришлось уступить. Возвращение в родной город далось нам сложно, с одной стороны он познакомил нас, но с другой стороны в нем же пришлось испытать потерю, разочарование и боль. Мы ехали по знакомым улочкам, многое изменилось в городском облике, но все же многое оставалось узнаваемым.
Мама жила в той же квартире. Когда она увидела Богдана, то сначала молча, изучающе смотрела на него, иногда переводя взгляд на меня, словно сравнивая.
- Вы похожи, - в конце концов произнесла она тихо, - только цвет глаз разный. – она несмело потрепала сына по макушке и обернулась к Эмме. – Надеюсь, ты меня когда-нибудь сможешь понять, а если поймешь, то сможешь и простишь. Я ничего больше в этой жизни не хочу. Спасибо, что привезли его.
Мы недолго побыли у мамы, обстановка была все же тяжелой. Чувство неловкости, так и витало над нами, хотя я знал, что Эмма отпустила давно ту ситуацию и ей было важно, чтобы Богдан познакомился с бабушкой, мы сделали это для него в первую очередь. Но маме было непросто, хотя она пыталась держать лицо непроницаемым. Она была немногословна, лишь с жадностью наблюдала за внуком, слушала, что он ей рассказывал. Мы привезли с собой небольшой альбом с фотографиями, и сын показывал его бабушке. В какой-то момент я заметил, как она украдкой вытерла себе глаза, а Эмма в ту же секунду сжала мою руку своей. Мы все видели и чувствовали, и понимали. Нужно время, чтобы мы смогли общаться с мамой, и прошлое не зависало над нами черной тенью.
А вечером у нас была долгожданная встреча с Петром. Он переехал в другое здание, где у него было несколько мастерских и занимался он теперь только реставрацией мебели частных заказчиков. Он поправился, отрастил себе живот, но энергии в нем было столько же как и десять лет назад.
В ванной зашумела вода, а я перевернулся на спину, раскидывая руки в стороны, потягиваясь. Сегодня воскресенье и я обещал сыну, что мы отправимся с ним на зип-лайн. Мы держим это в тайне, потому что даже не представляю реакцию Рустама и Ирмы. Расскажем им потом и фотографии покажем. Я хмыкнул сам себе под нос, представляя их лица, и как дед начнет ругаться по-грузински.