Однако, самой горячей страстью для меня оставалась архитектура. Мне хотелось стать именно реставратором зданий, и я шла к своей мечте семимильными шагами, изучая углубленно историю и архитектуру зданий и храмов в своем же университете в магистратуре. В рабочее время я выполняла рутинную работу, связанную с восстановлением картин и икон. Но если вдруг случались заказы не совсем характерные для нашего реставрационного бюро, то я всегда была в первых рядах, кто хватался за них обеими руками. Как например мое многострадальное панно в здании старого заброшенного завода, который решили восстановить и перевести в офисный фонд. Или парадная в одном из особняков Санкт-Петербурга, чей владелец захотел восстановить идентичный исторический вид. Петр тогда шипел и брызгал слюной, потому что я должна была переехать в город на Неве практически на три месяца, но сумма гонорара решила все. А для меня это стало бесценным опытом.
На данный момент я занималась реставрацией старинной иконы, которую нашли под Псковом, в одном из заброшенных мужских монастырей. Программа по восстановлению храмов была запущена давно, но наше государство слишком неповоротливое, чтобы быстро выделять нужные суммы, для этого необходимо пройти многие инстанции и их бюрократические отделы.
Икона Николая Чудотворца, выполненная на дереве, датировалась началом восемнадцатого века, согласно проведенной экспертизе и исторической справке. Монастырь был почти полностью разрушен пожаром, и икона значительно пострадала, вся правая сторона оплавилась, краска полопалась, а сверху была покрыта слоем въевшейся копоти и грязи. Интересный факт, что угол, где находилась икона, оказался единственным, уцелевшим в часовне монастыря. Настоятель, который привез эту икону, отдавал нам ее дрожащими руками, потому что это была настоящая реликвия для него, божественная, чудотворная. Моей задачей стало применить так называемую музейную реставрацию, при которой икона останется в своем первозданном виде, а мне нужно было только очистить ее и укрепить ту часть, что сохранилась.
Я несколько раз заглядывала к ребятам, проверить как у них идут дела. За несколько часов они сделали опись порядка десятка заказов. Я проверила бегло несколько и осталась удовлетворена их работой. Как я поняла, Вера писала, а Илья занимался осмотром и диктовал.
Уже ближе к вечеру я снизила свой жесткий надсмотр, потому что хотела до конца рабочего дня закончить тот кусок, что наметила для обработки на этот день. Не знаю сколько времени прошло, никогда не замечала его течения, если была увлечена работой, но в какой-то момент подняла голову и поняла, что осталась в мастерской одна, как обычно, а за окнами похоже уже был поздний вечер.
Я подошла, отодвинула специальные белые жалюзи, что закрывали окна, для того, чтобы свет был всегда одним и тем же в помещении. За окном было сумеречно. Часы показывали восемь вечера. Странно, что муж до сих пор не позвонил и не поинтересовался, собираюсь ли я домой или нет. Я проверила телефон и с удивлением обнаружила, что звук на телефоне почему-то был отключен, а во входящих светилось четыре не отвеченных звонка от Юры, моего мужа.
- Юрка, прости, не слышала, как ты звонил, звук случайно отключила, - затараторила сразу я в трубку лишь только ее сняли на том конце.
- Понятно. – пробасил он в ответ. – Когда домой-то?!
- Собираюсь и бегу. На ужин что-то купить?
- Две баночки пива захватишь?
- Хорошо, - вздохнула я. – До встречи.
- Угу.
Юра работал в IT отрасли, писал программы для одного машиностроительного предприятия. В основном работал из дома и как следствие малоподвижного образа жизни имел избыточный вес. Но он был самым добрейшим великаном в мире! Я знала его с детства, мы воспитывались в одном детском доме. Он был подкидышем. Мои родители разбились на машине в горах, когда мне исполнилось три года. Они были геологами, возвращались с очередной экспедиции, попали в туман и не справились с управлением, машина свалилась вниз с горной дороги. Моя бабушка и родная тетка отказались от опеки, и я стала официально сиротой. Что двигало этими людьми, пусть остается на их совести. Родственников со стороны отца я никогда не видела и не знала.