3 Свод, выстроенный на каркасе из нервюр и являющийся одним из ключевых элементов в готической архитектуре (наравне с ланцетовидной аркой и аркбутаном).
4 Стараюсь быть кратким, делаюсь тёмным/непонятным
5 Крытая площадка перед входом в православную церковь.
6 Бога милосердия.
Coffee street — «Не влезай — убьёт»
Застёжка. Щелчок. Антимагические наручи.
Гриша Стеврольский смеётся в лицо хорошо знакомому гвардейцу – судя по недавно сделанной царапине, это ровно те наручи, которые он с ослиным упорством обезвреживал. Хлесткая пощёчина обжигает ударом, заставляет парня мотнуть головой в сторону, но плечи всё равно трясутся в беззвучном смехе. Он подозревал, что этим всё закончится.
Несколько прядей вырвались из хвоста, прикрывая ухо, к которому склонился гвардеец. Если точнее – говорящий с драконами, хранитель жизни и смерти. Если ещё точнее – его старший брат.
— Ты что творишь? — Гриша почти наслаждается от разъярённого шипения и крепкой хватки на его плече. Как подозревает: в последний раз. — Головой думать так и не научился? Мне стоило оторвать её сразу после рождения, чтобы не пытаться спасти твою задницу сейчас!
Брат осекается, и злой блеск в глазах сменяется горечью понимания, растекается аиром и полынью на языке. Сколько бы он не доказывал, что Григорий Стеврольский невиновен… Если будет помогать заговорщику – отправится вслед за ним.
Пальцы, сжимавшие плечо, побелели от напряжения. Медленно, очень медленно Роберт разжимает руку, чтобы уйти, не обернувшись. Громкий шёпот продолжает судорожно биться мотыльком в голове, пока не падает замертво. Надежда, что они ещё увидятся, тускнеет вместе с ним. Предателей не прощают, даже если они – говорящие с драконами.
Тем более, если они говорящие.
Чтобы драконы – поддержка и опора государства – оставались на стороне людей разумными защитниками, их нужно растить под мудрые речи и доблестные песни, а впускать в жизнь так, чтобы яйцо дракона трескалось в руках ребёнка под тихое бормотание сказки. Люди очень долго не могли понять, почему драконам подходят только дети. Вначале грезили про невинные души, но далеко не все из детей в действительности оказывались чисты и безгрешны. Зато у них ещё не была сформирована личность. А драконы развиваются и строят характер ровно до момента, как «его говорящий» повзрослеет.
Конечно, и характер у них должен совпасть.
Гриша отчетливо помнит, как ему и ещё нескольким ребятам рассказывали, насколько им «повезло» пробудить дракона. Помнит, как прижимался к маме. Как хотелось плакать, что из всей огромной семьи он смог попрощаться только с ней, потому что детей, растерянно прижимающих треснувшее яйцо к груди, сразу же увозили в горы, в особую гвардию говорящих. Помнит, как поначалу с яйцом приходилось даже есть, чтобы ни на миг не прерывать контакта.
…И как вслед за ним туда попал на следующий год брат, хотя по возрасту уже мог даже не пытаться заговорить с драконом.
Смог.
Ровно через год они уже были снова вместе.
— Почему ты здесь? — спросил тогда девятилетний мальчишка, угрюмо поглядывая на старшего брата.
— О родителях есть кому позаботиться, а о тебе – нет.
Роберт улыбался. Тепло и с грустью – улыбался всегда, когда Гриша приносил домой новую проблему.
— Кто позаботится о тебе? — не удержался от язвительного вопроса младший Стеврольский. Он был обижен, как мог обидеться только ребёнок. За то, что остался один, и за то, что брат обрёк себя на ту же участь.
Мальчишки сидели, облокотившись на стену заброшенной колокольни и прижимали к боку каждый своё яйцо. Глаза слезились, и они упрямо отворачивали друг от друга головы, чтобы их состояние не заметили. Вдалеке взмыл дракон. Когда-то и их смогут также. У Гришы – совсем скоро. Пятнадцать из положенных семнадцати месяцев от первой трещины до вылупления прошли.
Внезапно, словно почуяв взмывшего в небо собрата, яйцо Роберта завибрировало. От одной, самой первой, веточками чёрных линий расползлись трещины. Подросток сжал яйцо, словно хотел прекратить преждевременное пробуждение.
Поздно.
Мелкая, отколовшаяся от яйца чешуйка впилась в ладонь, пуская рубиновую струйку, к которой тут же припал новорожденный дракон. Гриша дёрнулся, будто это пили его кровь, смотрел на брата широко распахнутыми глазами и не мог понять, почему он так нервничает. Наставники объяснили. Очень жестко и доходчиво.
Дракон просыпался преждевременно, только если его хозяин находился между жизнью и смертью. На границе двух миров. Живого, в котором рождались и умирали драконы, и мёртвого, что был для них слаще мёда. Великие крылатые существа чуяли нечисть только так и с большей охотой тянулись к тем, кто побывал за гранью.