— Доживёшь. — Тон Се Лянь определённо не предполагал возражений, поэтому Виктор промолчал. Рука сама опустилась на макушку Се Лянь и начала гладить волосы.
Се Лянь так и заснула рядом с Виктором. Медсестра хотела её разбудить, но Виктор запретил. Се Лянь нужен был отдых после такой эмоциональной встряски.
— Спи, моя родная. Ты заслужила.
•••
На похоронах Се Лянь была с матерью. Виктора всё ещё не выписали из больницы. В ушах стоял гул. А потом тишина.
Очнулась Се Лянь в больнице, перед постелью Виктора. Слёзы неконтролируемо текли из глаз. Как она добралась сюда она не помнила. Совсем.
— Провалы в памяти это нормально. Так мозг справляется со стрессом. — Виктор был даже слишком спокоен. Это раздражало.
— Ты можешь меня не бесить? — Не то рыкнула, не то рявкнула Се Лянь.
— Это я тебя бешу? Я? Уходи! — Виктор вспылил.
— Нет!
— Я сейчас врача позову и тебя выставят из палаты! Уходи!
Се Лянь не ответила, а громко хлопнул дверью, оставив Виктора одного. Кажется за эти дни Се Лянь стала невыносима. Перемена в настроении стала настолько явной, что у Виктора от гнева практически шёл пар из ушей.
•••
Се Лянь не объявлялась до самой выписки из больницы. Увидев её на пороге палаты, Виктор, мягко говоря, был удивлён.
— Извини. Я в последний раз вспылила сильно. Признаю, в те дни я была невменяема. — Се Лянь подошла к Виктору. Проявлять физический контакт ей было стыдно, а потому она просто стояла рядом.
— Тебя можно понять. Прости, что перебил.
— Да, спасибо за понимание. Так вот, я хочу попросить у тебя прощения за своё поведение.
— Я на тебя и не обижался. И что у тебя в руках?
— А! Это тебе! — Будто очнувшись ото сна Се Лянь протянула Виктору коробку конфет и букет цветов.
— Спасибо! — Виктор покраснел и улыбнулся. Ему стало приятно. — Обнимешь меня?
— Конечно! — Се Лянь подошла к Виктору и обняла. — Пойдём домой? Я вызвала такси.
•••
Дома Виктор обратил внимание на коробку конфет. Его любимые, шоколадные. И розы, цветы любви. Как же Виктору повезло. Его сильно любят несмотря на недостатки и инвалидность. А он любит так же сильно в ответ.
Даня Усталость — «Солнце светит для всех»
— Виктор!
Это первое, что он слышит от неё, своего белокурого ангела. Сейчас он не вспомнит лица, только голос, что звенел в зимней тишине. Юноша что-то ответил, после чего бросился навстречу своей единственной желанной грёзе, мелькавшей между тонкими стволами деревьев. Едва Виктору казалось, что он коснётся её руки, как девочка исчезала, разлетаясь на тысячи мелких пылинок, мерцавших в свете луны.
Он гнался за ней почти каждую ночь с тех пор, как... Нет, кое-что в этом сне было особенным. Девочка остановилась, и он смог приблизиться к ней настолько, чтобы увидеть улыбку. Впрочем, ни полнота губ, ни их изгиб не всплыл в его памяти. Только вожделение, которое он испытывал, пытаясь их поцеловать.
Но, едва он приблизился, как его маленькая возлюбленная обратилась в кого-то иного – в большого чёрного волка, чьи глаза сверкали так же, как и оскал. Чудовищные лапы зверя утопали в снегу, а ноги Виктора совсем увязли. Одно неловкое движение – и он станет куском мяса, а затем вернётся в землю.
Нет, не тогда!.. Сейчас бы он с удовольствием лёг и предпочёл никогда не вставать. Но тогда, будучи юношей шестнадцати лет, ему отчаянно хотелось жить! Его сердце так бешено колотилось, отбивая ритм по всему телу и особенно в висках, что он понимал: ему ещё рано на тот свет.
Развернувшись, Виктор рванул в сторону деревни. Волк надрывно завыл, словно предупреждая о чём-то, но мальчишка не слушал; он прикрыл руками глаза и, вопя от ужаса, бежал, пока не почувствовал, что больше не может. Сквозь веки разгорались красные пятна. В лёгких засвербело. Ноги стали тяжёлыми от налипшего снега и льда.
Виктора окружала темнота, но там, впереди, было то, что гораздо хуже темноты: его родная деревня, объятая пламенем. С его губ сорвалось одно-единственное слово: «Налётчики!..». Нужно было бежать как можно дальше, но он, подчиняясь физическим законам, которых не понимал, рванул вперёд, крича имя возлюбленной. Сейчас оно превратилось в совсем другое, и образ девочки смешался с её образом...
Остановившись на главной улице, той, что вела к площади, Виктор полной грудью вдохнул обжигающий терпкий дым. Больше бежать он не мог – он так считал. Ошибался. Как только позади послышался топот копыт и залихвацкий свист, он тут же рванул вперёд... И почувствовал, как боль опаляет спину. Он падает, стирает в кровь руки. Его тёмные локоны касаются земли и, смешиваясь с грязью, окрашиваются в красный цвет.