Улица встретила брата неприветливыми каменными изваяниями высотных домов. Всё это время он жил в подвале, поэтому возвышающиеся здания казались реликтами иной эпохи, давно для него потерянной и уже несуществующей. Окна то загорались, то снова гасли, показывая силуэты, пляшущие, как в теневом театре. Ни в одном из них влюблённый безумец не узнавал Майрину.
Улица вела Виктора дальше, к краю города, где он, соединяясь с темнотой, превращался в лес. Заваленные снегом деревья казались до невозможности крючковатыми, похожими на очередь из пациентов, какая выстраивается в особо незадачливый день.
На снегу что-то блеснуло. Виктор сразу понял – кровь! Он пошёл по следам, преодолевая навалившуюся слабость, и повторял: «Это сон. Всего лишь сон. Кошмар». Сугробы под ногами, однако, были самыми что ни на есть настоящими. Его чёрная мантия, полностью промокнув, прилипла к ногам. Виктор продолжил путь даже когда совсем продрог. Маленькие капельки крови вывели его на поляну, где, как ему казалось, кто-то ждал его.
— Майрина! Я спасу тебя! — крикнул Виктор, преодолевая тяжёлый стук крови в ушах. Она валялась там, на снегу, обнимая себя за плечи, чтобы хоть как-то согреться. Когда ему удалось преодолеть половину расстояния, Виктор понял, что ошибался: перед ним лежала белая волчица. Она наблюдала за ним своими мудрыми глазами. Виктор упал перед ней на колени, надеясь на скорую смерть. Животное лишь боднуло его плечо своей мордой.
— Майрина, Майрина, Майрина... — разнеслось эхом по лесу.
Виктор обернулся, силясь понять, откуда шёл звук – и вдруг его грудь с особой жестокостью пронзил холод. Изо рта отчего-то полилась горько-сладкая слюна вперемешку с неестественно алой кровью.
Холод наносил удар за ударом, а горячая кровь капала на морду волчицы. Та наблюдала за этим зрелищем с особым смирением, затем принялась лизать морду несчастного безумца; Виктор прижался к ней, повторяя имя той, кого почитал своей возлюбленной. Вскоре его рыдания превратились в смех.
— Брат Виктор, — послышался вкрадчивый шёпот. — Надо поговорить.
Виктор распахнул глаза. Он быстро осмотрелся и понял, что лежит в спальне, но так и не осознал, кому она принадлежит. Вокруг него толпились братья в масках, из-за чего становилось невозможным их различить.
— Брат Виктор, тише, — зашипел предполагаемый Феос. — Тебе стоит попить.
Приподняв маску с лица Виктора, старший заставил его сделать несколько глотков. Горло сильно саднило, словно до этого он пытался проглотить раскалённые камни. На всякий случай ему измерил пульс на шее.
— Брат Феос…
— Я Феб, — возразил тот, кого Виктор успел вообразить старшим братом. Однако его слова звучали похоже на правду.
— Не думал, что ты решишься на такое серьёзное исследование, брат, — ободряюще сказала другая маска. — Теперь мы понимаем, за что Феос так тебя любит.
— Любит?.. — пробурчал из последних сил Виктор. — Что он знает о любви...
— Он спас тебе жизнь, — сказала другая маска.
— Что? — Виктор не мог поверить собственным ушам.
— Он спас тебе жизнь, — повторил медленнее Феб. — Идём.
Поправив маску, мужчина двинулся за братьями, что, как безмолвные тени, скользнули по лестнице вниз, в зал собраний. Там некто уже возжёг паникадило. В кругу света стоял один из братьев, предположительно Феос, а вокруг него полукругом собрались его приспешники. Виктор, Феб и их товарищи заняли свои места. Из темноты выступила ещё одна фигура – маленькая женщина в красном мундире. Братья знали, что перед ними полицейская гончая.
— Я приказываю вам выдать преступника, похитившего сестру Майрину, — провозгласила гончая. Братья стали переглядываться, не говоря друг другу ни слова. Правила их братства запрещали общаться с представителями других религий, даже если те олицетворяли сам Закон. Однако и велели слушаться Закона, поэтому игнорировать посланницу тоже не могли.
— Нет, — тихонечко прошептал в маску Виктор. — Нет, только не...
Он уже готов был сделать шаг вперёд, как вдруг все братья, словно единый организм, указали в центр круга. Туда, где стоял Феос, который вытянул руки вверх, проявляя покорность. Женщина связала его. Из темноты вышли и другие гончии, все облачённые в красное. Одна из них сорвала с обвиняемого маску.
Братья вздрогнули. Они, видевшие умозрительно Феоса матёрым стариком, вдруг поняли, что перед ними стоял безбородый юноша с длинными золотыми локонами. Они были обильно покрыты сажей и какими-то маслами, из-за чего казались грязными. Феос так низко опустил голову, что братья не могли разглядеть его лица.