«Поцелуй меня».
Майрина наклонилась, чтобы поцеловать сгорбленную фигуру в затылок, туда, где завязывалась маска.
— Теперь всё?
«Да».
— До новых встреч, Виктор.
Несчастный хотел было что-то ещё сказать, но слова потеряли всякий смысл. Он наблюдал, как Майрина рассеивается, словно дым из неочищенной кадильницы. Декорации вновь оживают. Голоса братьев перебивают друг друга. Всё возвращается на круги своя. Шум нарастал, превращаясь в членораздельную речь:
— Младший брат Виктор! Ты предлагаешь себя?.. Да как ты смеешь! Ещё десять лет назад тебя здесь не было!..
Виктор оглянулся, чтобы понять, кто это сказал. Чёрные маски все, как одна, уставились на него. Наш герой вновь перевёл взгляд на свои вытянутые руки. Никаких следов присутствия Майрины – ни его, ни самозванки.
— И многих из вас здесь не было, — вмешался Феб, снимая с мыслей Виктора неосязаемую пелену сомнений. — И никто из вас не дерзнул заняться реальной наукой. Один только брат Виктор, которому вы отказываете в совершенстве.
— Откуда ты знаешь? — нервно хихикнул Тиман.
— Я видел, что он делал в своей каморке. Старший брат Феос тоже видел, — продолжил Феб. — Более достойных кандидатур здесь нет.
Благодаря умелому вмешательству, буря сменилась подозрительным штилем. Виктор стоял посреди круга света и наблюдал, как его детство и юность растворяются в воздухе, сменяясь предчувствием ответственности, которая заставит его повзрослеть. Маски одобрительно закивали. И вдруг под сводами пещеры вновь зазвучало имя, которое Виктор успел возненавидеть.
Его собственное.
— Виктор! — позвал родной голос из прошлого. — Беги!..
Он услышал топот копыт за спиной, крики детей и стоны раненых. Он вспомнил, что случилось в тот день. Майрина бежала прочь из деревни, а Виктор стремился за ней. Они прошли через лес, но натолкнулись на стаю волков. Майрина кинулась вперёд, её разорвали на куски. Тогда он, не задумываясь от ужаса, кинулся обратно...
Всё, что Виктор мог теперь сделать в память о своей беспутно потратившей жизнь героине – поставить Майрину на ноги. Только ни тепла, ни любви к самозванке он больше не испытывал. Он вспомнил ту, единственную, что согревала его сердце. Ах, найти бы её!..
...Братья продолжали выкрикивать имя Виктора и вешать на него свои цепи, признавая авторитет и власть. Феб остался стоять рядом, дожидаясь, когда все разойдутся. Вместе они потушили паникадило и отправились на утреннее дежурство.
— Я поддержал тебя, но методы твои не одобряю, — сказал по пути Феб. — Что будешь делать с ней?
— Отпущу, — Виктор никогда не был настолько уверен в своих словах, как сейчас, хоть и завершил свою мысль лишь в уме:
«Когда допишу трактат и найду истинную Майрину».
1 Солнце светит для всех
Хэль — «Осколки»
Глубинная тишина давит на барабанные перепонки, тело зажато пластами воды. Течение поднимает вверх тонкую ткань летнего платья, оголяет, ласкает бёдра. Блеклый свет пробивается сквозь толщу, едва освещая зависшее в пустоте зеркало в старинной раме. Чернильная темнота тонкими щупальцами клубится над отражающей поверхностью, старается поглотить изгибы бронзовой оправы, заполнить собой пространство вокруг предмета, но потоки сбивают её, завихряя в своём движении и унося вниз. Туда, откуда тянет могильным холодом.
Девушка протянула руку к раме, и тело, повинуясь непонятной силе, сдвинулось с места. Случайный блик отразился на угольной поверхности. Бархатная... По ощущениям это непроглядное нечто напоминало самую нежную ткань. Как живые, полупрозрачные отростки стали обвивать фаланги, их прикосновения напоминали крылья бабочек: такие же невесомые и прохладные. Пальцы погрузились в смог, не находя сопротивления. И чем выше взбирались щупальца, тем сильнее напрягалась девушка. Вот уже кисть скрылась под агатовой темнотой, а зеркала и близко не ощущается. Только пустота, и эти шевелящиеся «лапки» по предплечью...
Упершись свободной рукой в раму, девушка подалась назад, стараясь вытащить кисть. Но что-то удерживало, не давало отодвинуться. Страх прокрался в сердце и стал царапать изнутри грудную клетку. Ледяной комок перекрыл гортань, затрудняя дыхание. На глазах выступили злые слёзы ярости: она не собиралась так просто сдаваться. Студёный холод лизнул подушечки пальцев… Там, с той стороны.
Закричав от неожиданности, девушка поняла, что до сих пор спокойно дышала под толщей, но теперь вода свободным потоком хлынула в лёгкие. Агония вспыхнула в крови. Ужас скрутил все жилы. Дёргаясь из последних сил, жертва лишь сделала хуже – отростки теперь касались ключицы, множась и поднимаясь выше с каждым рывком. Ногти впились в раму, вздулись вены на шее, перед глазами пошли цветные круги. Но даже сердце борца было вынужденно принять поражение, когда воздуха не стало.