Девушка злилась. Но не только от того, что её развели, что с ней забавляются. Треклятый сон всё не оставлял, и она чувствовала этот липкий, тянущий страх в животе. Всё так же подрагивали пальцы от громких голосов, и казалось, что темнота хранит в себе опасность. Дурацкая слабость.
— Я не боюсь, — тихо сказала Ксения, оглянувшись по сторонам. Даже не ради шутников, ради себя она пошла за статую, чтобы долбануть покрепче.
Выскочив, девушка громко сказала «Ха!», но там никого не оказалось. В метровом расстоянии до стены не было никого, только картина висела на стене. Забытая и, кажется, подёрнутая пылью. Подойдя ближе, она провела пальцами по чёрной древесине и посмотрела на подушечки: да, так и есть. Только после Ксения обратила внимание на рисунок: на тёмном фоне ярким пятном был изображён ворон-альбинос. От кончика клюва до хвоста он был абсолютно белым. Даже глаза, подёрнуты пеленой.
— Ксан, — раздалось за спиной девушки, но когда она обернулась, никого рядом не было. От безумия происходящего начала кружится голова, а сердце сбилось со спокойного темпа. На грудину снова давила невидимая ладонь, мешая дышать и думать.
— Что за ерунда? — спросила сама себя Ксения, огляделась и вновь посмотрела на картину. Ворон исчез. Лишь белое перо легко покачивалось под неосязаемым ветром. Ноги стали ватными. Неосознанно отступая назад, девушка качала головой, тихо шепча «Этого просто не может быть. Мне всё кажется». Споткнувшись, подросток быстро поднялся и бросился прочь, обратно, к друзьям и такому понятному гиду, который может всё объяснить.
Весь день Ксения держалась рядом с Викой и старалась не оглядываться. Поделиться с подругами сном, случившимся было равносильно самой позвонить в психбольницу. Поэтому, когда они спрашивали, что с ней, отвечала, что очень боится малознакомых людей. Они, конечно, не поверили, но и дёргать перестали.
Поездка рассчитана на выходные. В пятницу поздно вечером выехали, субботу побродили по городу, а в воскресенье вернулись обратно. Но с того самого похода в галерею Ксению не покидали кошмары. Каждый сон начинался одинаково: она шла по переходам, где висели картины разных форм и размеров. На них были изображены совершенно разные сюжеты. Ничто их не связывало, кроме одного: стоило появится интересу к какой-либо, как девушку уже поглощали щупальца, втягивая в картину. А потом она умирала… То от когтей медведя, то от голода, то сгорала заживо. Люди, места, события ничем не объединены. Единственное оставалось неизменным: она умирала.
Ксения даже попросила успокоительные у мамы, сказала, что переживает от приближающихся экзаменов – последний класс как ни как. Но это не спасло. Её разрубали. Её протыкали. Выкачивали всю кровь или же забирали всю жизненную силу (эта смерть оказалась самой лёгкой).
Когда наступала ночь, девушка забивалась в угол комнаты, стараясь не заснуть или проснуться раньше. Каждый день стал испытанием на прочность. Она могла отрубиться буквально в любой момент: на переменах, на уроках, в транспорте. Лишь сон не больше десяти минут спасал: она не всегда успевала ощутить боль или страх.
Через неделю сил не было ни на что. Девушка забыла, что значит спокойный отдых без сновидений. Оценки просели. Стало сложно делать домашние задания или усваивать новый материал. Оставалось надеяться, что это скоро пройдёт. Пройдёт же?..
В тот день никого не было дома. Ксения вернулась со школы пораньше, бросила портфель возле входа, оставила обувь там, куда они упали, не задумавшись даже поставить всё по местам. Всё перестало иметь смысл. Безумное истощение поглотило.
Любимое зеркало матери отразило всклокоченную, с синими кругами под глазами девушку. В других семьях давно бы подняли переполох, но единственному родителю было не до неё: карьера всегда в приоритете. Медленно подойдя ближе, Ксения всмотрелась в себя. Вся тяжесть перенесенных кошмаров одним махов упала на плечи – она расплакалась. Солёные слёзы падали на грудь: даже вытирать их не был сил. В голове крутилось: «Пожалуйста… Пусть всё это прекратится… Я устала… Я так устала…».
— Почему? Почему мне сняться кошмары?! — Ксения в бессилии ударила рукой в зеркало. Вздрагивая от рыданий, вытирала снова и снова накатывавшие слёзы бессилия. Истерика должна была уже давно случится, но так не хотелось расстраивать маму. Благо, сейчас её нет и можно от души пожалеть себя. Обхватив себя за плечи, Ксения рассеянно смотрела перед собой. Туман из влаги и слипшихся ресниц мешал видеть. Руки уже были мокрыми и не помогали, поэтому девушка подняла майку и вытерла лицо ею. «К чёрту. Потом помою», — подумала Ксения, тяжело вздохнув.