— Tertium non datur.
Холод пробрал моментально. Словно внутренности заморозило от этого лакового голоса, ведь дома никого не должно быть.
— Что за чертовщина? Я что ли головой поехала от бессонницы? — слёзы снова навернулись.
— Ах да. Третьего не дано. За давностью лет я забыла, как быстро меняются нравы.
По зеркальной поверхности прошла рябь – из темноты той стороны проступили очертания женщины. Белизна кожи в сумраке, казалось, светилась. Тонкие черты лица, аккуратный нос и полотно каштановых волнистых волос. Она была бы красавицей, если бы не шрам. Ужасный бугристый шрам тянулся по месту, где должны были быть глаза.
— Дитя, ты немая? — женщина склонила голову на бок, словно желая лучше слышать. — Или мой вид тебя смутил? — она сделала другое предположение и тут же прикрыла рукой шрам. — Ты прости меня. Забываю, что это может пугать.
Тихо рассмеявшись, она, не убирая руку, повернулась к девушке. От непонимания происходящего, Ксения замерла, как олень в свете фар. Границы реальности размазались, смешались с оттенками кошмара. Слышно только как сердце битым метрономом отсчитывает такт.
— Раз ты пока не можешь говорить, то я расскажу истории, — женщина замолчала на мгновение, собираясь с мыслями. — Как тебе история об учёном, который променял свет благочестия в глазах других на истину? Он заболел самой поганой болезнью. Любовью, — почти выплюнула слово, поморщилась. — Или рассказать тебе о мире, где сбылось пророчество конца света? Где в мрачных и тёмных комнатах под раскаты грома и блеск молний умер росток искренности? Почти детская наивность, что всё будет хорошо… Мда… А печально известную королеву помнишь? Она ещё жива. Надеюсь, этой ведьме срубят голову. Но тут не я руковожу, а у сестёр может быть по-разному… И как же тот… Как его? Говорящий с драконами который.
— Г-Гриша? — промямлила девушка.
— Точно! Эх, жалко его. Таким бы сильным говорящим стал… — посетовала женщина, наматывая локон на палец.
— Так… Это же всё ложь… — Ксения произнесла это в оцепенении. Словно тонкое лезвие вспарывало границу между былью и небылью, и порой черта выходила неровной. В такие моменты что-то из небыли проявлялось здесь, сейчас.
— Ну то же скажешь… Ложь, — усмехнулась женщина и манула рукой. — Всё как есть правда. И фея со сказителем. И боги. Всё правда. Просто это правда не твоего мира.
— Не моего мира? — С каждым словом вопросы множились. Психика Ксении сдалась, безвольно соглашаясь, что всё это – сон, очередной кошмар, который просто надо прожить.
— Да. У тебя свой мир, а у меня – множество историй. Ненависть, боль, утрата, страдания… — с каким-то благоговением перечислила женщина, смакуя каждое слово. Девушка заметила, как из-под волос появилась белая голова змеи. Её глаза блестели чёрными камнями, а тонкий язык оказался розового цвета. Гибкое чешуйчатое тело обвило руку и медленно стало опускаться ниже. — Они умирают ради любви. Убивают ради любви. Лгут ради любви. В любой непонятной ситуации они говорят: «Это ради нас!». А-ха-ха! Смешные! — Забывшись, женщина убрала от лица руку и ногтем почесала нос хладнокровного зверька. — Если хочешь, я могу показать тебе. — В бледных руках появилось яблоко. Перекатывая с ладони на ладонь, женщина тихо шептала. — Ты сможешь увидеть ту самую маленькую феечку. Познакомиться с ней, погреться в лучах солнца. Или можешь поговорить с духами-хранителями, а тот колдун расскажет тебе твою судьбу. Он хорош в играх с рунами.
Змейка обвилась вокруг запястья, когда женщина подняла яблоко к лицу. Язычок рептилии коснулся красной кожуры фрукта. Полоз взбирался по налитому боку, пока вся кисть и всё яблоко не было обвито белым телом.
— Ты здесь сможешь всё… Здесь ты будешь в безопасности и никогда не будешь одинока. Ты станешь равной богам… — убеждала женщина, отметая все страхи и всё больше убеждая, что это сон.
Она поцеловала змейку в треугольную морду и стянула её с руки. Бесцветные губы прижались к яблоку, а потом она протянула его девушке. Едва фрукт коснулся границы зеркала, как стал полупрозрачным, словно хрустальным. Красная сердцевина преломлялась в гранях. Ксению пошатывало, перед глазами начало двоиться. Всё, что она слышала, был голос женщины.
— Смелее, ну же. Бери. И ты узнаешь всё об этом мире.
Едва дрожащие пальцы коснулись яблока, всё изменилось.
Ксения стояла в холодном чёрном мареве, где виднелись блики разбитых зеркал. А там, в комнате, в родной квартире стояла… Ксения. Всё та же девушка. С выбеленными волосами и шрамом на коленке. Но это была другая Ксения! Не она! Девушка ударила рукой в стекло, закричала, но ни звука не раздалось в этом пустом пространстве. Глубинная тяжесть так знакомо сдавило тело... Как во сне. Как во всех треклятых снах!