— Октавия, — вновь послышался женский голос вблизи.
Звучало дико и потустороне, ведь здесь было только двое, кто действительно мог говорить. У девушки закружилась голова, но она пыталась понять, что же движет этим человеком. Или нечеловеком? Словно отвечая на её внутренний вопрос, птица приземлилась на плечо вестника. Белое брюшко, голова, крылья и хвост голубоватые. Чёрные глазки впивались в фею. И вновь раздалось её имя, когда клюв приоткрылся.
— Сойка, — пояснил Салазар, когда Октавия рассматривала птицу. В королевстве были они, однако никакая из них не могла произносить слова. Или она просто ни разу не встречала такой вид. — Может подражать тому, кого услышала. Раньше их было много, — нежно провел подушечкой пальца по перьям, — но остались лишь единицы, прячущиеся в глубинах леса.
— Вот почему я не видела их, — прошептала скорее себе, нежели вестнику. — Но я не понимаю, что вам нужно. Королевство и так погибает, его не нужно разрушать.
— Вот что рассказывали обо мне? — криво улыбнулся Салазар. — Что я худший кошмар? Всё разрушаю? — Октавия не стала скрывать и кивнула, отвечая на вопрос. Он действительно казался угрозой, учитывая тени, способные поглотить всё вокруг и заставить задыхаться, пока не остановится сердце. — Они не такие страшные, как кажутся.
Тени неожиданно пришли в движение, протягивая щупальца к Октавии. Её глаза расширились от ужаса, невольно она начала пятиться. Крик застрял в горле, когда что-то холодное коснулось лодыжки и стало медленно подниматься по ноге. Фея выпрямилась в спине, задержав дыхание. Мысленно упрашивая, чтобы все прекратилось. По сказаниям, именно тенями вестник убивал неугодных ему. Они проникали в тела, поглощая жизненную энергию. А сейчас они ползли по её коже, вызывая холод и покалывание в местах соприкосновения.
Вестник внимательно наблюдал за реакцией Октавии. Салазар пытался показать ей, что она не должна бояться. Он не представлял угрозу для неё. Любого другого тени бы убили, но не эту фею, которую наполняла его магия. Вероятно, она не осознала ещё этого, но скоро точно узнает об этой детали.
Он приблизился к Октавии, которая начала прерывисто дышать, ещё не до конца приняв, что никакая энергия не утекала из неё.
— Я не такой, как говорили.
— Так вы не убьете меня? — неуверенно прошептала девушка.
— Мне незачем это делать.
Но правда была в том, что он просто бессилен в этом. Как бы ни захотел, вестник не сможет убить эту фею, пока его магия не покинет её тело. Только это займёт очень много времени, учитывая, что прямо сейчас он передавал через тени, всё ещё прикасавшиеся к коже, намного больше, чем требуется.
— Что же вам всё же нужно? — Октавия нахмурилась.
— Не мне. Тебе.
Её тело вновь вернулось к жизни из каменного заточения. И она могла дышать полной грудью. Страх перед вестником отступал по каплям, прячась в глубине души. Она больше не страшилась его.
— Ты должна спасти своё королевство, пока не стало слишком поздно.
— Что? — девушка сделала шаг назад и почувствовала отступающий холод. Когда посмотрела вниз, то увидела падающее щупальце тени, тут же исчезающее, стоило тому соприкоснуться с полом. — Королева умирает. Её не спасли лучшие лекари.
— Верно, — кивнул. — Все бессильны перед болезнью.
— Тогда с чего вы решили, что могу я?
— Потому что у них не было вот этого. — Тени вытянулись и скрутились между Салазаром и Октавией, образуя сгусток плотной массы. Спустя несколько мгновений перед её взором находился большой фолиант зелёного цвета.
— Что это?
— Лечебная книга, где собраны все возможности трав, растущих по всему королевству. Расписаны рецепты от любых болезней.
— Её нужно отдать лекарям, — вскинула голову фея, взглянув на Салазара. Она не могла поверить, что был шанс помочь королеве и королевству вновь расцвести. — Они смогут приготовить лекарство.
Однако вестник только покачал головой, обрывая всю надежду на коню.
— В них больше не течёт магия. Они не способны изготавливать лекарство.
— Но и во мне её больше нет.
— Я уверен, что ты справишься.
— Нет, это не правда, — покачала головой девушка. — Это невозможно. Мне нужно уйти.
Она сорвалась с места, взмахнула крыльями и полетела к дверям.
— «Occasio receptus difficiles habet» (1), — донеслось до неё, и Октавия замерла в воздухе. Она сглотнула, взглянув на рассеченную ладонь, поранившуюся об амулет. Сомнения терзали её. — Тебя не удивляет, что ты одна всё ещё способна летать?
— Сердце восполнило эту способность, — глухо проговорила Октавия, сама не веря в свои слова, и повернулась к Салазару, смотря на него сверху.
— Многих ли ты знаешь, кто приходил сюда последнее время, а улетал с помощью крыльев? — продолжил мужчина.