— Никого, — тихо прошептала фея, не в силах отрицать этот факт. — Тогда что это значит? — всё же подлетела к Салазару и опустилась перед ним.
— Это значит, что ты способна спасти королевство от гибели.
— Пожалуйста, — проголосила сойка, подлетая к девушке и садясь ей на плечо. — Октавия.
Всё развивалось слишком быстро, непонятно, безумно. Девушка словно была в плохом сне и теряла опору под ногами. Сказки, которые она считала выдумкой, обрели плоть. Другие феи действительно не могли летать. Некоторые экспериментаторы проводили здесь дни, недели, но так и не смогли напитаться силами. И только у неё получалось отрываться от земли... Если она может... Если у неё получится...
— Хорошо, — кивнула фея, едва успев полностью обдумать исходы. В любом случае она не потеряет ничего, если попробует.
— Отлично, — улыбнулся вестник, и тени окутали его, после чего растворились, вместе с хозяином.
Следом сойка вспорхнула с плеча и улетела, оставляя Октавию наедине с лежащим на полу фолиантом и мыслями о спасении королевства.
Салазар, окутанный своими тенями, стоял около стены и наблюдал за феей. Он восхищался тем, что она не сдалась после нескольких неудачных попыток, а продолжила трудиться. Каждый вечер после захода солнца на протяжении продолжительного времени вестник появлялся здесь, не в силах оставаться вдалеке от Октавии. Похоже, что переданная магия не только наполнила её, но и связала их.
Сейчас она сидела на полу, прислонившись спиной к ножке стола и смотрела в одну точку, находясь в каком-то своём мире, не замечая ничего вокруг. Даже если бы тени не скрывали Салазара, то, вероятно, Октавия даже не увидела бы его. Но он предпочёл оставаться абсолютно незамеченным, хоть сердце Обадиля было защищено и никто – кроме них двоих – в это время не мог попасть сюда.
Ах, нет. Был ещё кое-кто, кто пролетел через двери и произнёс имя феи. Девушка устало посмотрела на сойку. Фея была истощена, она осунулась и под глазами пролегли тени. Создание лекарства требовало много энергии, а Октавия работала одна.
— Так что? — выжидающе уставилась на кружащую птицу девушка, нервно сжимая кулаки.
— Сработало, — раздался мужской голос, исходящий из клюва сойки.
Октавия замерла, не веря в свой успех. Осознание медленно, волнами, накатывало на фею, пока улыбка не осветила её лицо. Она смогла. У неё получилось. Королевство не ждёт гибель.
— Хорошая работа, — произнёс Салазар. Октавия резко повернулась на звук, но никого не увидела.
— Спасибо, — поблагодарила, казалось, смотря прямо на вестника.
Только она не могла точно знать, где он находится, хотя остатки магии притягивали друг к другу. К счастью, его энергия вскоре покинет тело феи и навсегда разделит их. Салазар в последний раз окинул взглядом Октавию, а затем растворился в материи, оставляя Обадиль в надёжных руках.
(1) Удачный случай может не вернуться
Тося Шмидт — «Легенда»
Руны, вырезанные из тёмного, почти чёрного дуба, со стуком упали на неровную поверхность старого стола, покрытого слоем липкой, застывшей грязи. Пыль, пахнущая затхлой травой и плесенью, взметнулась лёгким облачком, оседая на выцветшем багряном сукне, расстеленном на столе. Темноволосый молодой мужчина с глубокими морщинами в уголках глаз, которые бывают лишь у стариков, и со зловещей брошью в виде черепа из полированного светлого камня – а может и кости чьей – на потёртом чёрном плаще усмехнулся. Длинные, тонкие пальцы, украшенные серебряными кольцами с выгравированными на них неразборчивыми знаками, уже почти стёртыми временем, подвинули руны в один ряд. Тусклый свет единственной свечи, стоящей в медном подсвечнике, выхватывал из полумрака блеск металла и рельефные узоры на рунах.
— И так, что тут у нас? — прошипел он, слегка прищурившись. Его взгляд – глубокий и проницательный – казалось смотрел прямо в душу. — Ага, змея, кусающая свой хвост – Сейник, медведь и ворон. Интересное сочетание… Символ цикличности, силы и предзнаменования… Но, — он вдруг замолчал и отпрянул от стола, как будто та самая змея укусила его.
— Ну что там, что? — с нетерпением спросил клиент, которому он гадал. Светловолосый деревенский парень, побледневший от страха и ожидания, нервно переминался с ноги на ногу, сжимая в руках потрёпанный мешочек с монетами. Его простодушное лицо выражало смесь глубокого отчаяния и робкой надежды. Из-под рукавов помятой холщовой рубашки видно было заскорузлые ладони: свидетельство тяжёлой работы на земле.
— Не мешай! — рявкнул колдун, резко обернувшись, бросив на парня взгляд полный злобы. Его голос был груб, с хрипотцой, и в нём слышалось не только волнение, но и ужас. — Не видишь, я смотрю! Тут думать надо! — он вновь уставился на руны, нервно покусывая свои тонкие бескровные губы. Как же не нравился ему этот расклад.