– Марк… – начала Лиля, подходя.
– Макет сдала? – спросил он ровным, деловым тоном, проходя на кухню. Он увидел пирог, чайник. Его губы едва заметно искривились. – О, пиршество.
– Да, сдала! Клиент доволен! – поспешила сообщить Лиля, ловя его взгляд.
– Я… я хотела… «Ла Скала»… я бронировала…
Марк открыл холодильник, достал минералку. Отпил из бутылки. Повернулся к ней. Его глаза были пустыми, усталыми, без тени утреннего гнева, но и без тепла.
– Отмени, – сказал он просто.
– Вечером совещание затянулось. И вообще… – он махнул рукой, – не до твоих показух сейчас. Устал.
Слова «твоих показух» ударили, как пощечина. Лиля почувствовала, как кровь отливает от лица.
– Но… но я же… – она не могла вымолвить больше.
– Я сказал – отмени, – повторил Марк, уже с легким раздражением. Он бросил на стол толстую папку с документами.
– Принеси это в спальню. И чаю. Покрепче.
– Он повернулся и ушел в спальню, не дожидаясь ответа.
Лиля стояла как вкопанная, глядя на папку. «Принеси». «И чаю». Тон был таким же, каким он говорил с секретаршей или курьером. Не с женой. Слугой. Она медленно подошла к столу, взяла папку. Она была тяжелой. Как ее сердце. Она посмотрела на симпатичный шоколадный пирог – ее жалкую попытку что-то исправить. «Показухи». Он даже не спросил, как прошел ее день, как сдался макет. Ее победа, ее маленький островок уверенности, растворился без следа в холодном равнодушии Марка.
Она подошла к плите, включила чайник. Его шипение было единственным звуком в квартире. Лиля взяла его любимую чашку – ту самую, с трещинкой на ручке. Провела пальцем по сколу. Хрупкий.
Она поставила чашку на блюдце. Рядом положила чайный пакетик. Действия механические. Внутри была пустота. Глубокая, холодная. Стены маленькой кухни вдруг показались ей очень высокими и очень близкими. Как стены клетки. И где-то за ними, в спальне, сидел ее тюремщик, ждавший чаю. А звонок в дверь, который вот-вот должен был прозвенеть (Олег!), казался единственным лучом света, пробивающимся сквозь решетку.
Глава 3. Игра в тени.
Звонок в дверь прозвучал как спасительный гудок поезда для приговоренного. Лиля, только что поставившая чашку с чаем перед Марком в спальне (он даже не поднял головы от документов), бросилась открывать.
Сердце бешено колотилось – смесь стыда за свое униженное положение, страха перед Марком и дикой надежды на то, что Олег хоть как-то разрядит эту ледяную атмосферу.
– Олег! – выдохнула она, распахивая дверь. Он стоял на площадке, сияя улыбкой, с огромной коробкой торта в одной руке и бутылкой элитного виски в другой. Его появление было как глоток чистого воздуха.
– Лилик! Привет! – Олег шагнул в прихожую, огляделся. В квартире царила гнетущая тишина.
– Где именинник? В засаде?
– В спальне, – прошептала Лиля, делая знак помягче. – Работает. Он… не в духе.
Олег подмигнул, явно не воспринимая ее предупреждение всерьез.
– Развеем дух! – громко провозгласил он и направился по коридору к спальне. Лиля последовала за ним, чувствуя, как сжимается желудок.
Марк сидел за маленьким столом у окна, уткнувшись в бумаги. При их появлении он медленно поднял голову. Его лицо оставалось непроницаемым.
– С дрых рожденья, старик! – гаркнул Олег, ставя торт и виски на край кровати.
– Поздравляю! Гони чай, именинник, будем отмечать!
Марк откинулся на спинку стула, его взгляд скользнул по торту, бутылке, потом остановился на Олеге, наконец – на Лили, которая стояла в дверях, сжав руки.
– Олег, – произнес Марк ровно.
– Не ожидал. Что привело?
Олег фыркнул, снимая куртку.
– Как что? Твой день! Хотя бы скромно, по-домашнему, но отметить надо! Небось, с работы только? – Он подошел к столу, заглянул в папку.
– Фу, бумаги. Забудь до завтра. Идем на кухню, Лилик чайник поставит, торт разрежем!
Марк не двигался. Его пальцы постукивали по столешнице.
– Лиля, ты что, забыла сказать Олегу, что я устал и не в настроении для вечеринок? – Его голос был тихим, но каждое слово резало как лезвие.
Лиля покраснела, открыла рот, но Олег перехватил инициативу:
– Да при чем тут Лиля? Я сам решил! Друг ведь? Не мог пропустить такой день! – Он хлопнул Марка по плечу. Марк слегка напрягся.
– А насчет настроения – вот это как раз поможет! Отличное виски притащил, твой любимый солод. А торт – «Прага», твой фаворит! Лиля, давай-ка накрывай на кухне! Марк, шевелись!
Олег повернулся и вышел, явно ожидая, что за ним последуют. Лиля метнула тревожный взгляд на Марка. Тот медленно встал. В его глазах читалось раздражение, но, казалось, он решил не устраивать сцену перед другом.