- ОТПУСТИ МЕНЯ! ТЕБЕ ЖЕ НУЖНЫ МОИ КАРТИНЫ, ТЫ САМ ЭТО СКАЗАЛ! Я НЕ СМОГУ РАБОТАТЬ ОДНОЙ РУКОЙ!
- Сможешь! Куда же ты денешься! Ну, а раз ты уже очнулась, мы можем приступить к веселью! А если будешь возникать, мы можем повторить процесс и со второй ручкой! Это куда важнее твоих картин, и их стоимости, поверь мне!
Мужчина взял что-то со стола, вероятно пилу и наклонился к ней.
- Мы подходим к такому интимному моменту, а ведь ты даже не знаешь моего имени. Ты прибыла так внезапно, Ада, мы не успели познакомиться. Меня зовут Герман.
«Не как моего мужа», первое, о чем подумала она. Ей действительно не хотелось, чтобы этот человек был как-то еще связан с её миром. Достаточно того, что он обладал внешностью любимого ею человека, и сейчас придётся терпеть боль от этого, казалось бы, родного когда-то лица, хоть и под ним – кто-то совсем другой. Второй мыслью пришло понимание:
«Он знает, что я это не она, но как?»
- ХАХАХА, – голос в её голове снова очнулся, издавая мерзкий, злобный хохот, - мы всёёё ему рассказаааали!
«Кто вы?»
- Твоя соооовесть! Твоё наказаааание!
Голос снова затих, в очередной раз не давая больше никаких ответов.
Через мгновение Ада почувствовала адскую боль. Она ощущала каждое рваное прикосновение пилы к её плоти. Каждый раз она задыхалась от боли. Чувствовала, как одежда промыкает от образовавшейся под спиной вязкой лужи, а в нос ударил металлический запах её же крови. Девушка кричала, умоляла его остановиться, но мужчина лишь ухмылялся и вперемешку со звуком распиливания кости, Ада слышала его ужасающий смех. Иногда он останавливался, мыл руки и шел записывать что-то в свою тетрадь. Вероятно, боялся испачкать дорогое ему сокровище в крови. После, с новым усердием возвращался к процессу:
- Какой замечательный экземпляр получится! Ты согласна?
Она ничего не ответила, чем вероятно разозлила его ещё больше. На какую-то секунду на лице этого чудовища появилась ярость, но тут же сменилась безумной улыбкой. Наверное, Ада должна была испугаться, но боль так вымучила её – что было уже всё равно, сознание покидало тело и это принесло облегчение:
«Надеюсь я больше не проснусь»
Но снова он не отпустил её просто так. Спустя время он привел Аду в сознание:
- Просыпайся, я почти закончил, ты ведь хочешь посмотреть, как замечательно я расправился с твоей рукой?
Что-то было не так, лицо девушки было наклонено в бок и зафиксировано какой-то тряпкой, а под ним, как и под всем телом, была лужа крови. На секунду она подумала, что кровь была от руки, но тут же поняла, что дело было в другом. У неё отсутствовал язык.
- А не переживай, ты так орала, что у меня заболели уши, поэтому я решил что язык, пожалуй, тебе не так уж и нужен! Всё равно мы с тобой не разговариваем, и ты постоянно молчишь. Зато посмотри, как я о тебе позаботился, повернул тебе голову, чтобы ты не захлебнулась кровью. А то не увидела бы окончания нашей работы.
- Вот и всё!- с этими словами он поднял руку так, чтобы она могла это увидеть, - правда, прелесть, а? Я очень старался – ради тебя!
Ада смотрела на то, что когда-то было её рукой, и поняла, что больше ничего не чувствует. Ни жалости, ни страха, лишь сожаление о том, что она все еще осталась жива. Что ещё ей придется пережить, прежде чем наказание будет засчитано? Вероятно, придется ждать, пока он совсем не разберет её на кусочки?
- А вот теперь, можешь и поспать! – Герман снова вколол ей, что-то, но это было не таким необходимым, силы и так покидали её, и она в очередной раз за сегодня окунулась в темноту, услышав напоследок злой шёпот:
- Эээто не конееееец!
Знали бы её родители, подбирая такое имя, что однажды её жизнь станет адом не только по смыслу имени.
- Ты уверен, что это имя подходит. Говорят же, как корабль назовешь, так он и поплывет. Может тогда, лучше назовём её Рая? – сомневалась когда-то её мать
- Глупости, я не верю в эти приметы. Так звали мою бабушку, и она прожила вполне себе счастливую жизнь.
Тогда мама Ады сдалась и больше они не вспоминали этот разговор, надеясь, что их девочку ждёт счастливая судьба.