Алрик наконец посмотрел на него.
— Твари напали на нас в двух днях пути отсюда. Они не похожи ни на что, что я видел.
— Потому что их не должно было быть, — старик подошел ближе. Его ноздри дрогнули. — Ты носишь ее с собой. Гниль.
Алрик не стал отрицать. Он достал сверток и развернул его. Багровый кристалл лежал на коже, пульсируя тусклым светом.
Старик-рысь не отшатнулся. Он склонился над кристаллом, и в его глазах вспыхнуло нечто — не страх, а яростное узнавание.
— Откуда? — выдохнул он.
— Из тела одного из волков. Они... пронизаны этим.
— Это не просто мутация, человек, — прошипел зверолюд, озираясь по сторонам. Он понизил голос до шепота. — Это симптом. Пятно на теле мира. А там, где пятно, есть и его источник. Гнилое сердце леса.
— Что это значит? — голос Алрика был ровным, но внутри его сознание, этот безупречный логический аппарат, на мгновение завис в пустоте, не находя знакомых категорий для такого явления.
— Значит, что кто-то или что-то играет с фундаментальными силами, — старик ткнул когтем в кристалл. — Эта штуковина... она не живая. Но и не мертвая. Она — сгусток искаженной маны. Как раковая опухоль. И она растет.
Он выпрямился, его взгляд стал острым, как его же когти.
— Твои люди видели это. Мои сородичи чуют это. Скоро и слепые увидят. Лес умирает. И если не прижечь рану, она убьет нас всех.
Алрик снова посмотрел на кристалл. Он думал о коэффициентах риска, о деньгах, о простой и понятной работе. Все это рассыпалось в прах. Перед ним был не просто враг. Была загадка. И цена за ее разгадку, как он начинал понимать, могла быть равна цене всего мира.
— Где это сердце? — спросил он, и его голос прозвучал чужим.
Старик-рысь покачал головой.
— Там, где не ступала нога человека. И где нога зверолюда боится ступить. Глубоко. В старых пещерах, под корнями Великих Деревьев. Там, где поют камни и течет мана из самого сердца мира. Или текла.
Он посмотрел на Алрика с странной смесью надежды и жалости.
— Ты пойдешь туда? Искать ответы?
Алрик медленно завернул кристалл обратно в кожу и спрятал его.
— Я не ищу ответов. Я считаю стоимость. И пока что стоимость бездействия кажется мне слишком высокой.
Старик кивнул, как будто ожидал этого.
— Тогда готовься. Твари, что напали на вас — всего лишь шелуха. Случайные побеги. Настоящее зло скрывается глубже. И оно не будет похоже ни на что, что ты знаешь.
Он развернулся и ушел так же бесшумно, как и появился, оставив Алрика наедине с густеющими сумерками и тяжестью нового знания. Кристалл в его кармане казался теперь не сувениром, а счетчиком Гегера, тикающим в преддверии катастрофы. Его личный коэффициент риска превратился в нечто вселенское, и единственной валютой, которая теперь имела значение, было выживание — не его личное, а всего, что он знал.
Глава 12: Сердце тьмы.
Воздух в подземном зале был статичным и тяжелым, словно выдохнутым тысячи лет назад. Он пах озоном, камнем и чем-то еще — металлическим, чужим, словно кровь незнакомого бога. Никакие звуки с поверхности не долетали сюда. Здесь царила гробовая тишина, нарушаемая лишь мерцающим гулом магии и редкими щелчками артефактов.
Аргил стоял в центре гигантской лаборатории, высеченной в скальной породе. Его могучие плечи, когда-то способные свалить медведя в честном бою, теперь были сгорблены под тяжестью знания. Шрамы на его костяшках, давно затянувшиеся, рассказывали историю боев, которые он вел за право стоять здесь, в этом святилище. Его шерсть, когда-то густая и блестящая, теперь поредела и поседела. Но глаза, цвета темного янтаря, горели тем же огнем, что и десятилетия назад. Огнем одержимости.
Весь зал вокруг него был испещрен рунными кругами. Они покрывали пол, стены, даже сводчатый потолок, образуя сложнейшую трехмерную матрицу. Светились они не ярко, а тускло, пульсирующе, как больной организм. Десятки пьедесталов держали причудливые устройства — одни напоминали дистилляторы, другие — астрономические инструменты, третьи не имели аналогов в известном мире. Все они были соединены светящимися нитями концентрированной маны с центральным кристаллом. Тот висел в воздухе без поддержки, треща тихой, нестабильной энергией. Он был черным, но сквозь его толщу проступали багровые прожилки.
Аргил писал, и его почерк был твердым, несмотря на возраст:
«Протокол эксперимента ""Фенрир"", попытка 47.
*Стабильность источника под вопросом. Резонансные колебания нарастают по параболической кривой. Побочные эффекты... непредсказуемы. Образец 12-Б полностью мутировал в течение трех часов. Образец 7-В демонстрирует признаки разумного сопротивления.*