— И их голод, — добавил Алрик. — И наш страх перед ними. Это гремучая смесь, Ильва. Мы можем сгореть, не дождавшись демонов.
Они смотрели друг на друга через стол, и в этом взгляде было все: недоверие, усталость, отчаяние и та хрупкая нить, что все еще связывала их — необходимость сделать следующий шаг, даже если он ведет в пропасть.
Далеко на востоке, там, где земля все еще стонала от ран, нанесенных драконидами, двигалась армия. Но это была не дисциплинированная военная машина — это было природное бедствие из плоти и ярости. Демоны не шли строем — они текли, как лава, заполняя собой овраги, ломая остатки деревьев, оставляя за собой выжженную землю.
В центре этого ада, на платформе, сооруженной из костей и скрепленной багровой энергией, стоял Малак. Его форма постоянно менялась, пульсируя, как живой рубец на лице мира. Он не отдавал приказы — его воля распространялась подобно радиации, заставляя существа вокруг метаться в нужном направлении.
Север, — вибрировало в пространстве. Последний ресурс. Последняя надежда.
Он чувствовал пустоту на юге — ту самую Стену, возведенную драконидами. Это было оскорблением. Кастрированием. Его детище, его великий эксперимент по преобразованию реальности был заключен в клетку. Но всякая клетка имеет пределы. И если нельзя расширяться наружу — значит, нужно сконцентрировать всю энергию внутри.
Голод, — думал он, и это слово становилось законом для тысяч существ. Мы будем голодать. Но сначала — насытимся.
В предгорьях, на фланге демонической армии, двигалась другая группа. Тихая, невидимая, как тень. Вампиры.
Каин шел впереди, его плащ не колыхался на ветру — воздух обтекал его, словно не решаясь прикоснуться. Его люди двигались бесшовно, становясь частью пейзажа: то тенями между скал, то отражением в лужах застоявшейся воды, то просто сгустком темноты.
Они не охотились на демонов — та кровь была для них ядом. Они выслеживали других. Берсерков. Существ, зараженных порчей, но еще сохранивших форму. Их кровь, пройдя через фильтр безумия, становилась эликсиром.
— Две стаи, — прошептал один из вампиров, его глаза светились в темноте, как у кошки. — Человеки-оборотни. Сильно искажены.
Каин кивнул. Он чувствовал их — дикий, неконтролируемый голод, смешанный с болью. Идеальная мишень.
— Брать живьем. Каплю — на пробу. Если чисто — добыча наша.
Молодой вампир рядом с ним сглотнул. Его пальцы нервно перебирали эфес кинжала.
— А если... если снова яд?
— Тогда умрешь, — ответил Каин без эмоций. — Как твой брат. Это естественный отбор. Мы либо находим новый источник, либо становимся историей.
Он смотрел на растущую вдали багровую стену демонической орды. Они были подобны лесному пожару — неразборчивым, всепожирающим пламенем. Вампиры же были хирургами, вырезающими раковые клетки. Но чтобы выжить, им приходилось пить саму болезнь.
В форте Гром стоял перед людьми. Не в амбаре — на плацу. Это был первый раз, когда ему позволили выйти не под конвоем. Рядом с ним были Зуг и Аэлин.
— Они идут, — сказал Гром, и его голос прокатился над толпой. — Мы все видели. С востока.
— И что вы предлагаете, тварь? — крикнул кто-то из толпы.
— Сражаться, — просто ответил Гром. — Или умереть.
В толпе наступила мертвая тишина. Эти слова, произнесенные на ломаном языке, были настолько просты и так беспощадно точны, что не оставляли места для возражений. Даже самые ярые скептики замолчали, глядя на его неподвижную, как утес, фигуру.
— Вы знаете их тактику, — добавила Аэлин. — Вы чувствуете их лучше нас. Без вас мы слепы.
Ильва сделала шаг вперед. Ее лицо было каменным.
— Предлагаю временный союз. До отражения атаки. Ваши воины — в первых рядах. Наши лучники — прикрывают.
Гром медленно кивнул.
— Мы будем сражаться. Но не как щит. Как... клыки.
— Клыки? — переспросила Ильва, и в ее глазах мелькнул профессиональный интерес. — Объясни.
— Мы не держать стену, — пояснил Гром. — Мы бить с флангов. Резать горло. Тихо. Как делали в лесу.
Алрик, наблюдавший за этим, почувствовал, как в его сознании что-то щелкает. "Коэффициент риска" снова ожил, выдавая новые цифры. Вероятность выживания с союзом: 15%. Без союза: 2%.
Это был не выбор между жизнью и смертью. Это был выбор между быстрой смертью и медленной. И они выбирали медленную.
Три силы двигались навстречу друг другу в этом новом, уменьшенном мире. Люди и их немыслимые союзники, готовящиеся к последнему бою. Демоны, несущие с собой голод и уничтожение. И вампиры — призраки на краю войны, пьющие из чаши безумия, чтобы отсрочить свой конец.