Ильва отдавала приказы, ее голос был ровным и жестким, но пальцы, перебирающие стрелы в колчане, выдавали мелкую, неконтролируемую дрожь.
— Первая линия — лучники! Вторая — копейщики! «Развитые» на флангах, как договаривались! Никто не стреляет без команды!
Гром стоял внизу, среди своих. Его орки, гоблины и ящеролюды сбились в тесную, молчаливую группу. Они не нуждались в приказах. Они смотрели на надвигающуюся стену плоти и энергии, и в их глазах не было страха. Было пустое, почти ритуальное спокойствие хищников, знающих, что это их последняя охота. Гром встретился взглядом с Алриком и коротко кивнул. Мост был перекинут. Теперь им предстояло сгореть на его концах.
Первая волна обрушилась на частокол. Это были не демоны-воины, а живой таран — бесформенные сгустки плоти с костяными щупальцами и панцирями, вздутыми от багровой энергии. Они не атаковали — они налипали на дерево, и оно под ними чернело, гнило и рассыпалось в труху за секунды. Лучники Ильвы выпустили залп. Стрелы впивались в мягкие тела, но не останавливали их. Существа продолжали ползти, из ран их сочилась черная слизь, разъедающая камень.
— Огонь! — скомандовал Алрик, и со стен полетели глиняные горшки с самодельным зажигательным составом.
На мгновение все исчезло в багровом зареве. Воздух наполнился треском лопающейся плоти и тем самым сладковатым, тошнотворным запахом горелого мяса. Но когда огонь утих, стало ясно — это не помогло. Из-за первой волны уже катилась вторая, третья. Они шли, не обращая внимания на потери, заполняя рвы телами павших и карабкаясь по ним, как по живой лестнице.
— Они не воюют! — крикнул кто-то в панике. — Они жрут! Жрут саму землю!
Это была правда. Демоны не стремились убить защитников. Они стремились поглотить. Поглотить дерево, камень, магию, жизнь. Все, что имело хоть каплю энергии. Их аура, ядовито-багровая, висела над полем боя плотным одеялом, и под ее давлением гасли факелы, тускнели зачарованные амулеты, а люди начинали чувствовать невыносимую духоту и тошноту.
Гром с его орками врезался в бок наступающей массе. Это был не бой, а мясорубка. Дубины и топоры «Развитых» крушили кости и плоть, но на место каждого убитого демона приходили десять. Они облепляли орков, впивались когтями и зубами, и даже могучие тела «Развитых» не выдерживали — плоть чернела и отмирала, кости рассыпались в порошок. Гром ревел, расшвыривая тварей, но их было слишком много. Они затягивали его, как трясина.
Ильва видела, как рушится левый фланг. Видела, как люди, отравленные демонической аурой, в панике бросали позиции, и их тут же накрывала багровая волна. Она стреляла, не целясь, выпуская одну стрелу за другой, но это было каплей в море.
Алрик спустился с частокола. Его «коэффициент риска» застыл на 100%. Расчеты были окончены. Оставалось только действовать. Он скомандовал отход ко второй линии обороны — к полуразрушенной каменной цитадели в центре форта. Это была не тактика. Это была отсрочка. Пять минут. Десять. Не больше.
Они отступали, прикрывая друг друга — люди, орки, гоблины. Старые враги, ставшие спиной к спине в последнем круге ада. Воздух был густ от криков, запаха крови и гари, и всепроникающего, удушливого смрада Порчи.
Забаррикадировавшись в цитадели, они получили передышку. Короткую, кровавую передышку. Гром, весь в черной, едкой крови, тяжело дышал, прислонившись к стене. Раненые стонали в подвале. Ильва перевязывала глубокую царапину на руке Алрика.
— Они ждут, — хрипло проговорил Гром, глядя в узкую бойницу. — Собираются для последнего удара.
Алрик кивнул. Демоны не штурмовали цитадель. Они окружали ее, смыкая кольцо. Они были подобно хищнику, который, загнав добычу в угол, теперь не спешит, зная, что бегству нет пути.
— Они не просто хотят нас убить, — сказал Алрик, и его голос был усталым до глубины души. — Они хотят все. Нашу ману. Нашу жизнь. Наше отчаяние. Это для них — пир.
Он посмотрел на собравшихся — измученных, окровавленных, обреченных. Его «коэффициент риска» больше не показывал цифр. Он показывал лишь обратный отсчет.
И тогда с запада, со стороны пустыни, донесся новый звук. Не гул орды. Не рев демонов. А тонкий, пронзительный вой, в котором смешались ярость, голод и холодная, безжалостная решимость.
Глава 57: "Немая Клятва"
Подвал цитадели был адом в миниатюре. Воздух стоял спертый, густой от запаха пота, крови и страха. Раненые стонали в полумраке, их голоса сливались в монотонный, подавленный хор отчаяния. Снаружи доносился приглушенный гул битвы, удары по баррикадированным дверям и тот пронзительный вой, что пришел с запада, внося новую, незнакомую ноту в симфонию уничтожения.